В грохоте и плаче развалился домашний мир: штукатурка свалилась с потолков, в кровать ткнуло полог. Запах огня от каминных свечей стал ярче пламени, которое превратилось в мельницы света – как у ситхов из фильмов, если бы были они здесь. Я амортизировал удар и теперь стою с закрытыми глазами, чувствуя вкус войны на губах....
Сдерживая рвущийся наружу кашель, я прикинул, далеко ли мы отъехали от портала и не попытаются мое бренное тело выкинуть из фургона прямо сейчас. И как назло, в этой обитой изнутри цинком коробке ни одного окна. Ладно, будем действовать по обстоятельствам.
Выждав минут пять, я бросил сонное плетение прямо через стенку, туда, где сидел водила. Кажись, подействовало — фургон начал снижать скорость, пока не остановился. Ну, мне пора, бывайте!
Я осторожно приоткрыл заднюю дверь, и осмотрелся, насколько позволяла щель.
Похоже, мы недалеко от доков. Ну естественно, куда же еще скинуть тело? И поплывут бренные останки по реке из говна, дело житейское.
Я спрыгнул из фургона и плотно затворил за собой дверь, накинув засов.
— Эй, бард, «Красотку Мири» знаешь? — здоровенный красномордый мужик обратился ко мне с соседнего стола, за которым сидела развеселая компания.
— Знаю, — я выразительно глянул на него. — Только в горле пересохло.
— На, выпей, — мужик подал мне кружку с дешевой бормотухой.
— Благодарствую, мылсдарь! — я лихо опрокинул косорыловку в рот, мысленно передернувшись при этом.
Ничего, мои импланты, способные разлагать любой яд в умеренных дозах и магически перестроенный организм выведут эту отраву сразу, даже по шарам не стукнет. Вот и еще одна причина, по которой я не пью — не берет. Можно иногда только для вкуса, и то не это дешевое пойло.
Я подтянул струны, и лихо заиграл «Красотку Мири».
Все прошло успешно — найдя себе место между лабазами подальше от фургона, я решил лечь и отдохнуть до утра. Не скажу, чтобы мне это удалось — когда я открыл глаза, то увидел здоровенную крысу, сидевшую на расстоянии вытянутой руки и вожделенно смотревшую на меня, нагуливая аппетит.
