В грохоте и плаче развалился домашний мир: штукатурка свалилась с потолков, в кровать ткнуло полог. Запах огня от каминных свечей стал ярче пламени, которое превратилось в мельницы света – как у ситхов из фильмов, если бы были они здесь. Я амортизировал удар и теперь стою с закрытыми глазами, чувствуя вкус войны на губах....
— Отлично. Я передаю вас под командование этого человека. Он ваш командир и вы обязаны его слушаться беспрекословно. Моя воля. Понятно?
— Да! — разом грянули тридцать глоток.
Видать, с дисциплиной у них жестко. Никаких возражений, выражения на мордах даже не изменились. Воля — так воля.
— Выбирай! — сказала Илени. — Теперь командуешь ты.
Да, вот они, муки выбора. Я начал сканировать ауры. У этого сомнения, он мне не нужен. Этот недостаточно опытен, этот недостаточно агрессивен...
Так я прошел весь строй и выбрал только шестерых.
— Мастер Верделин, — я специально обратился к нему по-человечески, — мне нужны вот эти.
Верделин кивнул.
— Вы остаетесь, остальные свободны. Что теперь, э-э, милорд?
— Теперь? Я хочу увидеть их в деле. Пусть устроят парные поединки. Ограничения — в боевую морфу не переходить, серьезных увечий друг другу не наносить и упаси Единый, бой до смерти не устраивать.
— Принято, — кивнул Верделин. — Слышали? Полубой!
Вероятно, это было местным синонимом полуконтактного поединка.
"Верделин хлопнул в ладоши и стриго закружились в танце. Я раскрыл рот — никогда такого единоборства не видел, хотя нас и хорошо учили, опираясь на кое-какие методики. Здесь был упор на удары плашмя и наотмашь, тычковые и круговые удары. Все было рассчитано на использование ресурса тела стриго в боевой морфе, хотя и в обычной смотрелось довольно эффектно. А уж движения... Я перешел на ускорение, чтобы уследить за ударами и блоками.
— Все, закончили! — сказал Верделин, когда трое уже лежали на матах, и вставать им не давали оппоненты.
— Что это за боевое искусство? В первый раз такое вижу!
— Неудивительно, милорд, — скрыл улыбку стриго. — Это — стриголь, его учат только в гнездах. А кто видел — обычно уже не рассказывают по одной простой причине.
— Понятно по какой.
— А самому слабо? — подколола меня Илени. — Например, с Клыком Верделином?
Вот ведь зараза. Нет, не слабо, но потанцевать придется.
— Может не стоит, Великая Мать? — вступился за меня Верделин. — Он все-таки человек.
— Я хочу это увидеть! — обиженно надула губки Илени. — Мне интересно!
— Ну, раз так, я согласен! — сказал я и начал расстегивать рубашку.
— Только на тех же правилах, — предупредил меня Верделин, видимо, надеясь пожалеть.
— Согласен, — я вышел на середину зала и отвесил ему легкий кивок.
