Весна в цветах и звуках Москва 1553 года превращается в backdrop для предательства. Князь Савельев и его супруга княгиня Ульяна прогуливаются по живописному саду, когда изумрудные вишневые ветки и алый грушевые яблони словно дышат жизнью. Вокруг тропы пестрят цветы черемухи и сирени, а шмели создают мерцающий полет света. Атмосфера наполнена весельем и любовью, но скрытый в этом благородном ландшафте разрыв душ становится все более заметным....
Появилась Авдотья:
– Извиняйте, хозяева, вода горячая в мыльне. Там же все для купания, рушник новый, вчерась тока вышивать закончила.
– Хорошо, Авдотья. И чего поднял тебя Семен, сами бы и управились с Прошкой.
– Так я бы ему такое устроила утром, коли не разбудил бы и не поведал, что князь вернулся, что он надолго запомнил бы.
– Ступайте с Семеном домой. Трапезничать я не буду. Ворота закроет Проша. А завтра приходите попозже, после утренней молитвы.
– Но надо утреннюю трапезу готовить?
– Позже и потрапезничаем!
– Как скажешь, князь.
Служанка улыбнулась, словно узнала что-то тайное, и вышла из горницы. Савельев же, забрав чистое белье, спустился в мыльню. Ульяна разложила постель на двоих, для чего пришлось звать Прошу сдвигать лавки.
Наконец все стихло. Вернулся князь. Сбросил нижнюю одежу и лег рядом с Ульяной, крепко, но осторожно, дабы не задеть живот, обняв ее.
Проснулись, как и задумывали, позднее обычного. И немудрено, миловались чуть ли не до утренней зари. Помолившись, потрапезничали.
Савельев оделся в обычную одежу, сказал жене:
– Мне, Ульяна, надо до товарищей доехать, поведать, о чем царь говорил, и велеть, чтобы готовились к походу.
– А мне с тобой нельзя? – спросила Ульяна.
– Ни к чему, родная, да и неинтересно то. Ты соберись, как возвернусь, на торговые ряды пойдем, посмотрим украшения у иноземных купцов.
– Да ты и так уже задарил меня.
– Мне это приятно. А тебе разве нет?
– Приятно, но все же разбрасываться вот так деньгами не след. У меня и по хозяйству расходов хватает.
Савельев обнял супругу.
– Хозяюшка ты моя. Ну тогда посмотрим люльку для ребятеночка, одежонку для него.
– Ой, Дмитрий, негоже так. Покупать вещи для ребенка до его рождения очень плохая примета, и потом, даже если не было бы приметой, то для кого вещи покупать, для мальчика али для девочки? Они разные.
– Что, и пеленки разные?
– Нет, пеленки одинаковые, я о вещах, которыми потом пользуются. То же касаемо игрушек. Ничего нельзя покупать или брать у кого-нибудь.
– Ну, если плохая примета, то купим что-нибудь другое.
– А может, просто прогуляемся по Москве? Посидим у прудов, посмотрим на лебедей.
– Все, что хочешь, а покуда поехал я, родная.
Савельев вышел во двор. Авдотья мыла котлы, выложила на стол продукты для приготовления обеденной трапезы.
Семен зашивал рубаху.
Савельев спросил:
– Пошто старое латаешь, Семен? Али не можешь новое купить?
– Да я Прошке рубаху чиню. Новая-то рубаха, а пошел в конюшню, да задел за скобу, порвал малость.
