Автор
Я начала проверять телефон Анютки: всё было как обычно — любимые детские игрушки и непреодолимая склонность к шалостям. Пока я убирала за ней, раздавались странные звуки из соседней комнаты... Мгновенно стало понятно, что это не просто игры, а знаки для меня. Анюта исчезла без следа, и теперь на моем пути только одна мысль — поквитаться с теми, кто причинил ей вред....
И я решаюсь задать вопрос:
– А зачем вам… Бенджамин?"
"Чёрт! Теперь я знаю, что Бенджамин — это всего лишь фикус. Скорее всего, это тот самый фикус, что стоит в углу приёмной. Бенджамин — это фикус, повторяю я мысленно. Но, произнося это слово, чувствую себя так, будто говорю о чём-то жутко неприличном. Мне кажется, что босс не ответит на мой вопрос, скорее всего, рявкнет: так надо! Но вопреки моим ожиданиям, Давид Антонович отвечает:
– Мне при нём думается легче. Привычка такая.
Он перехватывает мой недоверчивый взгляд и поднимает в воздух руки, хлопая ими по рулю:
– Да, вот такая привычка.
Я думаю. Думаю. Думаю… Потом неуверенно спрашиваю:
– Перемножать двузначные числа, чтобы успокоиться, это странная привычка?
– На калькуляторе? – спрашивает босс.
– Нет, в уме.
– Хм… Я бы смог только на калькуляторе, – признаётся босс, поглядывая на меня с интересом.
– Иногда трёхзначные, – говорю я скорее для себя. – Но этот приём используется в экстренных случаях. И говорит о том, что настал кабздец вселенских размеров…
– Надо же! – удивляется босс.
Я польщённо улыбаюсь. И через мгновение начинаю чувствовать себя котом Матроскиным из «Простоквашино», мурлыкающим от похвалы. Остаётся только выдать: «А я ещё и крестиком… вышивать умею».
– Но я же в уме перемножаю, этого никто не видит, – оправдываюсь я.
– И? Если разница только в этом, я вас разочарую. Вы недалеко от меня ушли, Ксения.
Ладно, может быть, он прав.
– Так что запомните, Ксения, Бенджамин — фикус, он со мной уже довольно давно. И при виде него мне лучше думается. Когда нужно решить какую-то задачу.
– Угу, – глубокомысленно изрекаю я и поглядываю в окно, ожидая окончания поездки. Просто чувствую себя ужасно неловко, оставаясь наедине с боссом. И тишина в салоне автомобиля такая густая и давящая, что хочется разорвать её.
– Сколько лет Бенджамину?
– Много. Шестнадцать.
– Шестнадцать?
Я собираю в уме скудные остатки знаний о комнатных растениях. Ну, что поделаешь, не любитель я, не любитель. У меня даже кактусы… не выживают, не то, что фикусы. Но кажется, фикусы за это время должны вырасти в приличное деревце, а у нас в офисе в углу стоит какой-то жалкий отросток, сантиметров тридцати высотой.
