Автор
Я начала проверять телефон Анютки: всё было как обычно — любимые детские игрушки и непреодолимая склонность к шалостям. Пока я убирала за ней, раздавались странные звуки из соседней комнаты... Мгновенно стало понятно, что это не просто игры, а знаки для меня. Анюта исчезла без следа, и теперь на моем пути только одна мысль — поквитаться с теми, кто причинил ей вред....
Я сама слышала разговор, когда босс звонил в банк… Но директор детского дома продолжил:
– Он попросил не открывать его имени, но среди присутствующих есть этот великодушный человек…
Вдруг взоры всех присутствующих обратились куда-то вбок, я повернула голову и увидела, как среди столиков лавирует Карельский, улыбаясь:
– Ничего-ничего, не обращайте внимания!
– И надеюсь, что ему придётся по душе выступление наших воспитанников, – закончил свою мысль директор детского дома и уступил сцену нескольким подросткам, начавшим исполнять песню.
А на Карельского обратились не только взоры присутствующих, но и камеры фотографов. Теперь поневоле многие подумали, что именно Карельский облагодетельствовал сироток.
– Давид Антонович! – пылко начала я.
– Что тебе?
– Это возмутительно! Не Карельский же средства выделил, а вы! А теперь из-за его «презентации» все будут думать, что это его рук дело.
– Ну, и что?
– Как это что? Это мерзко и подло! Гнусно!..
– Успокойся, Ксения. Если бы я захотел, чтобы обо мне потрепались в газетах и на телевидении, я бы обозначил своё участие.
Я восхитилась поведением Маркова: какой благородный поступок! И скромный! Нет, Марков совсем-совсем не походил на зарвавшуюся знаменитость с припадками звёздной болезни, каким рисовала мне босса Анюта. И я всё чаще задумывалась, а сколько вообще правды было в её словах? Спросить Маркова напрямую? А он ответит мне честно? И тогда он точно поймёт, что все неприятности были неслучайны.
"А тут ещё Карельский подсел рядом. Давид от злости едва свои зубы друг от друга не стёр. Поневоле пришлось сидеть за столиком с двумя мужчинами, которые терпеть друг друга не могут. Я с тоской поглядывала на часы, гадая, когда закончится вечер, и можно будет уйти. Но Давид никуда не собирался уходить, и Карельский назло Давиду – тоже. Заиграла медленная музыка.
Карельский, сидевший рядом, встал и отодвинул стул так резко, что тот впился в многострадальное колено Давида.
– Ксения, потанцуем? – улыбнулся он. – Такая красивая девушка не должна скучать в одиночестве. Твой партнёр не особо силён в танцах.
Я скрипнула зубами, но тем не менее лучезарно улыбнулась ему:
– Составлю компанию. Давиду. Иначе отдавлю тебе ногу. А вам с Давидом ещё завтра соревноваться нужно.
