В этих строках — не простое детективное расследование, а невероятная трагическая история любви и ненависти. Сплетение судеб преданной жены и хладнокровного убийцы создает непреодолимую атмосферу напряжения, в которой каждое слово — как брошенный вызов судьбы.
- Она до сих пор уверена, что вы поженитесь, - заметила я.
- Она интересовала меня пока она была женой канцлера. Важным источником информации о его делах. Но сейчас, когда они, вероятнее всего, уже близки к разводу, если не развелись, то у меня нет интереса продолжать с ней отношения, - заметил Северин. - Однако, ребенка я не оставлю. Если так получилось, то я заберу его. Мы заберем его.
- Конечно, мне очень жаль ребенка, у матери которого нет мозгов, чести и совести, но я уже воспитываю одного вашего ребенка, - произнесла я, чувствуя, что на меня не действует волшебное “мы”.
- Это волшебное “мы” весьма запоздало, - произнесла я.
- Быть может, ты передумаешь, - улыбнулся Северин.
Я чувствовала, что внутри меня борются две женщины. Одна - наивная и глупая, которая верит, что волшебное заклинание “прости меня!” сотрет ей память, и перенесет в волшебную страну Какраньшию. И другая. Подозрительная и опытная, которая уже хлебнула горя. Она не умеет прощать предательство. И ее сердце отдано тому, кто был с ней рядом в тяжелые моменты жизни.
- У нас с тобой договор, - произнесла я, понимая, что сказать больше нечего.- Я бы скрепила его магией!
- Я не согласен на магический договор. Это уже край унижений. Речь идет о моем сыне! - произнес Северин.
- Ты все сказал? - спросила я.
- Да, - усмехнулся Северин.
“Неужели заточение так на него повлияло?”, - думала я. - “Нет, что-то тут явно не так… Но сейчас важно успеть спасти Роуза! Думай лучше об этом!”.
- Входите! - позвала я.
В присутствии всех, я сняла наручник с Северина.
- Все готово к ритуалу, - произнес ректор. - Осталось только начертить круг и решить, кто туда пойдет. А теперь кровь.
Он протянул кинжал и маленькую склянку.
Я застыла, боясь, что сейчас что-то пойдет не так. И Северин что-то предпримет. Но он спокойно посмотрел на блеск лезвия и вздохнул.
- Я отдаю свою кровь добровольно, чтобы спасти моего сына, - произнес Северин, надрезая руку.
Несколько капель густой черной крови упали на дно сверкающего флакона.
Ректор тут же отобрал у него кинжал и склянку.
Прямо удивительно. Я была уверена, что Северин броситься с кинжалом на меня или на кого-нибудь, попытается сбежать, но он ничего подобного не сделал!"
"- Думаю, что ритуал нужно проводить в комнате мальчика, - произнес ректор. - Поэтому мы с канцлером подготовили все необходимое там.
Мы поднимались по лестнице. Северин шел между ректором и канцлером, которые с подозрением косились на него.
