В этих строках — не простое детективное расследование, а невероятная трагическая история любви и ненависти. Сплетение судеб преданной жены и хладнокровного убийцы создает непреодолимую атмосферу напряжения, в которой каждое слово — как брошенный вызов судьбы.
Я сидела с мальчиком неделю и не заразилась! Так что все это - враки! Но эти глупцы поверили!
- Главное, чтобы леди Кларисса пришла в себя, - вздохнул Гербальд.
- Бедняжка,- прошептал женский голос в ответ. - Главное, чтобы она не узнала, что ее собственный муж столкнул ее с лестницы… Ты же не станешь говорить ей об этом?"
"- Ни в коем случае, дорогая Матильда! На бедняжку и так свалилось горе. Не хватало только мужа - идиота! - вздохнул дворецкий. - Такого она не переживет. А ей сейчас очень нужны силы.
Голоса притихли.
- Матильда, душенька, можешь мне не верить, но я почти уверен, что здесь что-то нечисто! И твоей вины в этом нет! - произнес шепотом дворецкий. - Не вини себя, дорогая.
- Я и так себя сгрызла. Никогда ночью крепко не сплю, а тут уснула! Даже не услышала, как малыш открыл дверь… - вздохнула Матильда.
- Так двери разве не были заперты изнутри? - удивился дворецкий.
- В том-то и дело, что были! Я еще проверила! Я никогда не оставляю открытые двери! И ключ был при мне! - прошептала Матильда.
- Может, он услышал, что вернулся отец? - прошептал удивленно Гербальд.
- Нет, - возмутилась шепотом Матильда. - Он видел его перед сном. Мистика одна. Может, кто-то проклял наше поместье? Раз двери сами открываются?
- А ты говорила об этом хозяину? - слышала я шепот Гербальда.
- Он выслушал меня, но кивнул, думая о чем-то своем! - вздохнула Матильда.
- Ну не расстраивайся, душенька, - произнес дворецкий. - Он был убит горем. Это его единственный сын…
- А ты бы на его месте как поступил? - спросила Матильда.
- Какого же вы обо мне мнения, душенька, раз задаете такие глупые вопросы! Если ты вдруг разлюбил свою жену, то это не значит. что ты должен разлюбить своего ребенка! - ответил уязвленный Гербальд.
Все. Пора вставать.
- О! Она очнулась! Слава богам! - едва ли не заплакала Матильда, бросаясь ко мне. - Госпожа… Вы как себя чувствуете?
Я смотрела на полненькую кухарку лет под пятьдесят с добрыми глазами. Если бы эти глаза существовали отдельно, то я была подумала, что они принадлежат юной девушке. Они были озорными и совсем юными. Маленькие круглые очечки придавали ей вид добродушный и интеллигентный. В ушах у нее всегда были крупные серьги с янтарем.
