Без волшебства тут явно не обошлось. Он не мог представить, как современными средствами, и уж тем более тысячу-полторы лет назад можно было вывести ключ на высоте нескольких километров и заставить его продолжать давать воду так долго.
Вампирским чутьём он ощущал в лесу живность. Крупных зверей тут не было, но мелочи хватало. Животные и птицы затаились в ветвях, дуплах, кустах и норах. Он заподозрил, что какой-то местный хищник утащил в лесок тушку Кошкотуна и там её употребил.
Дух привёл контрактора к раскидистому нотофагусу высотой в десять метров. Ствол южного бука в обхвате не меньше метра. От толстого ствола отходило множество крепких ветвей. Он возвышался над британцем, будто огромный вечнозелёный великан.
Дух-проводник затих, что означало одно — он привёл шамана к нужному месту.
С затаённым дыханием Дункан опустил глаза. Его взор тут же прикипел к обглоданным косточкам. Одна половинка, другая четвертинка, кусочек черепа…
У Дункана предательски задрожали колени, сердце пропустило удар, и ноги подкосились. В одночасье надежда рухнула, и его затопило отчаяние. Он упал на колени и медленно протянул ладонь к половинке косточки. В глазах предательски защипало.
Его плечи вздрогнули, грудная клетка заходила ходуном. В уголках глаз показались капельки влаги. Они медленно заскользили по щекам под арафаткой.
Размотав тряпку, Дункан, не обращая внимания на пощипывание от жгучих солнечных лучей, которым даже тень была нипочём, шмыгнул носом и вытер с щёк слёзы, но они от этого не стали суше — влага продолжала сочиться из глаз. Он протирал веки, но влаги не убавлялось, слово глаза предали его и решили утопить предгорья. Душу разрывало от грусти — хотелось выть на всю округу и орать во всё горло. Руки бессильно опустились.
Прерывисто дыша, он рухнул на четвереньки и, орошая землю солёными каплями, вогнал скрюченные пальцы в грунт и вцепился в землю, словно в спасательный круг.
Дрожащими руками, которые вмиг покинули все силы, он принялся загребать землю. Перчатки лишь мешались. Резким порывистым движением он стянул их, разрывая ткань, и продолжил копать голыми руками. Содрогаясь всем телом, он загребал ладонями землю. Почва попала под ногти и испачкала белоснежную кожу, комок весь в грязи, но мужчине было плевать на это — мир сузился и был расплывчатым из-за мокрых глаз.
Когда для выгребания земли приходилось уже запускать руку в яму по плечо и наклоняться туда, он прекратил копать. Медленно, будто снова стал зомби, он собрал все косточки и с максимальной осторожностью поместил на дно ямы. В голове шумело, в висках пульсировала мигрень. От слабости пошатывало, а в горле застрял ком.
— Покойся с миром, дорогой друг, — прошептал он.
Вновь рухнув на четвереньки, Дункан принялся засыпать яму.