На руках он нёс Гарри, у которого была мокрая голова.
— Буэнос диас, Сайлас. А мы уже позавтракали и искупались. Как настроение? — он немного сбился. — Эм… Сайлас? Ты чего на меня смотришь, как революционер на диктатора?
— Сам-Знаешь-Кто убился об младенца…
— Об Гарри Поттера! — Сайлас сверлил товарища подозрительным взором. — Вчера вечером.
— Не такой уж он страшный, раз не сумел одолеть ребёнка. И чего его все так боялись?
— Не заговаривай мне зубы. Дункан — не ты ли говорил год назад, что именно так всё произойдет?
— Сайлас, не думаешь же ты, что я это специально подстроил?
— Именно так я и думаю!
— Спасибо за комплимент, но если в мире случилось что-то, то необязательно я к этому причастен.
— Угу-угу-угу… А кто ко мне припёрся ночью с ребёнком… ГАРРИ ПОТТЕРОМ?!
— Ну, прости, я не смог оставить мальчишку стрёмной помеси гризли и бомжа. Если ты не заметил, хотя я этого не скрывал, — я немного знаю будущее. Кстати, ты в акции инвестировать собираешься? Сейчас заработать можно меньше, нежели бы ты вложился в прошлом году, но всё равно можно стать мультимиллионером, ровно сидя на ягодицах.
Сайлас устало потёр виски.
— Знаешь, я больше поверю в то, что ты специально подстроишь события таким образом, чтобы нужные тебе ценные бумаги росли в цене.
— Ты меня с богом не спутал? — усмехнулся Хоггарт. — Так какой будет твой положительный ответ?
— Положительный, — вид у Сайласа был задумчивым. — Уверен, что брату ты плохого не посоветуешь.
— А что ждёт меня в будущем?
— Сайлас, ты сам творец своей судьбы.
— Не нужно банальных слов, — настаивал на своём Сайлас. — Ты сам признался, что пророк.
— Не пророк — шаман. Сайлас, оно тебе надо?!
— С таких слов обычно начинаются неприятности, — вид Крамп имел решительный. — Я хочу знать.
— Какой ты настойчивый, — Дункан прикрыл глаза и с хрустом размял шею, оттягивая неприятный разговор. Но вечно тянуть невозможно, поэтому ему пришлось продолжить: — Наша встреча кардинально изменила твою судьбу. Сейчас всё зависит исключительно от твоих поступков. Я не знаю, что теперь с тобой будет. Но если бы я в июне восьмидесятого к тебе не пришёл, то в две тысячи седьмом году тебя убили бы магловские спецслужбы…
Дункан чувствовал муки совести. Он ни за что не признался бы, что это он убил Сайласа. Знал, что тот всего лишь мелкий жулик, наказание для которого несоизмеримо с виной, но убил — потому что это была его работа. Не нужно было Сайласу лезть «наверх». И ведь украл он всего лишь столовое серебро, за которое обычному воришке дали бы несколько лет тюрьмы, а то и условный срок.