В мире, полном мистики и тайны, Месть Тигра рассказывает о древней ведьме, которая не знает порабощенной смерти. О непостижимой силе зла в сердце мелкой деревеньки и о грядущей роковой битве между дьяволом и справедливостью.
– Да, он тёмная лошадка, – хохотнув, согласился Хьюго. – У вашей семьи больше жизней, чем у кошки, Лотти.
– Вот уж не знаю, – сказала Шарлотта. Она покосилась на Саймона, и тот поспешно отвёл глаза. Она нашла мать, брата и сестру, но потеряла отца. И Саймон не мог обещать, что война не заберёт остальных.
Когда с едой было покончено, Одичалые раздали им одеяла и тонкие матрасы, набитые листьями, и все разошлись по землянке спать. Уже через несколько минут повсюду раздавались посапывания, хотя Элоиза, устроившаяся у него на подушке, умудрялась храпеть громче всех.
"Полчаса Саймон ворочался, пытаясь устроиться и выбросить из головы тревожные мысли. Коварный голосок нашёптывал об ужасах, ждущих впереди, и отключить его не получалось. Наконец Саймон смирился с бессонницей, встал, обернулся воробьём и вылетел через узкое окно.
В лицо ударил прохладный воздух, и когда он превратился в сову, тёмный лес ожил. Насекомые жужжали, ночные животные рыскали в подлеске, и даже ветерок звучал в ушах музыкой.
Устроившись на берегу реки, Саймон обернулся человеком. Над головой расстилалось усыпанное звёздами небо, и в свете полумесяца всё казалось нереальным. Под мелодичное журчание воды глаза закрывались. Он мог бы поспать здесь, в тишине и спокойствии. Принять облик животного и не волноваться, что его потревожат.
Но даже сейчас тревога не утихала, и в какой-то момент, не задумываясь, он снова достал карманные часы.
От Осколков его отвлёк трепет крыльев, и рядом приземлилась сова – настолько легко и естественно, что Саймон удивился, когда она обернулась Ноланом.
– Я не вовремя? – спросил брат, взглянув на часы, и только тогда Саймон понял, что захлопнул крышку. Он прокатил Осколок между пальцев.
– Смотря чего тебе надо, – сказал он. – Снова пришёл орать?
Нолан со вздохом откинулся на локти, глядя в безоблачное небо.
– Прости за то, что я сказал в самолёте, – с большой неохотой выдавил он. – Ну, про то, что ты не считаешь нас братьями. За остальное извиняться не буду, – добавил он и покосился на Саймона, но с ухмылкой. – Потому что это чистая правда.
– Да не… – начал Саймон, но тоже вздохнул и опустил плечи. – Ты меня тоже прости.
