В мире, полном мистики и тайны, Месть Тигра рассказывает о древней ведьме, которая не знает порабощенной смерти. О непостижимой силе зла в сердце мелкой деревеньки и о грядущей роковой битве между дьяволом и справедливостью.
– Вполне возможно, – сказал Джем. – Но если он о них не знает…
– Он много лет возглавлял службу безопасности Цитадели, – сказала Шарлотта. – Он точно о них знает.
– А если знает, то позаботится об охране, – сказала Ариана. – Нельзя рисковать.
Пока они спорили, причём явно не первый раз за день, внимание Саймона привлекло движение. Двери домика распахнулись, и внутрь вошла пара одетых в серое Одичалых, один из которых сжимал что-то в руке.
Они направились к Катарине, которая сидела за главным столом с Сериз и парой седовласых мужчин.
Но стоило Катарине мельком просмотреть написанное, как она подняла голову, и их взгляды пересеклись. Саймон машинально отвёл глаза, смутившись, и только потом понял, что она посмотрела на него не просто так.
То, что принесли Одичалые, каким-то образом касалось его."
"Когда он снова взглянул на неё, Катарина всё ещё наблюдала.
– Что случилось? – прямо спросил он. Она нарочно наклонила плотный лист так, чтобы не показывать содержимое, и пальцы зачесались желанием выхватить его.
Катарина снова взглянула на лист, помедлила, и Саймон заметил, что он порван – только не с краю, а по центру, будто его пронзили ножом.
– Дозорные нашли его прибитым к дереву на краю нашей территории, – сказала она хриплым голосом человека, наглотавшегося дыма. – Оно адресовано тебе.
Она перевернула лист, и когда Саймон увидел кроваво-красные слова, выведенные крупным аккуратным почерком, его сердце пронзил лёд:
«Он ждёт тебя, Саймон Торн.
На самом верху страницы он увидел знакомый ромб с двумя треугольниками – символ Верховного Совета, – и очертания замка.
Цитадель.
– Это что… – Краска схлынула с лица, когда он пригляделся к странным чернилам. – Кровь?
– Утром солдаты заметили наших разведчиков, так что Верховный Совет про нас знает, – сказала Катарина, будто он и не спрашивал, что само по себе стало красноречивым ответом.
