В мире, полном мистики и тайны, Месть Тигра рассказывает о древней ведьме, которая не знает порабощенной смерти. О непостижимой силе зла в сердце мелкой деревеньки и о грядущей роковой битве между дьяволом и справедливостью.
– Ничего, – сказал Саймон. – Это твой выбор. Но лучше возьми. Пусть будет под рукой, если понадобится.
Она сжала губы и стиснула руки в кулаки.
– Я его потеряю.
– Не страшно, – сказал Саймон. – Только не урони его рядом с Вадимом.
Уголки её губ слегка приподнялись, и что-то тёмное сверкнуло в глазах.
– Он сегодня умрёт, Саймон. Мы наконец-то покончим с этим.
– Надеюсь, – тихо сказал он, безуспешно пытаясь улыбнуться в ответ. Но даже с поддержкой Наследников и Одичалых, даже с Осколками Хищника в руках, он всё ещё сомневался.
Шарлотта смотрела ему в глаза, и нечто безмолвное воцарилось между ними, чувство, которое Саймон не смог описать. И тогда, с неохотой, будто ей дали яд, она взяла завёрнутый Осколок и положила в карман.
– Я в этом уверена.
Глава 27
Беглец
Следующий час, пока Тембо делал Наследникам браслеты и чокеры, в которых Осколки Хищника всегда соприкасались с кожей, Саймон стоял в стороне и смотрел, как за главным столом друзья с Одичалыми планируют нападение.
– Ворота Аништадта хорошо защищены, – сказала Катарина, изучая карту Шарлотты и Хьюго. – Вряд ли нам удастся открыть их снаружи.
– Я соберу Одичалых, умеющих летать, и мы откроем их изнутри, – сказала Сериз. – Займёт не больше минуты."
"Ариана покачала головой.
– С вами расправятся за секунды. Вадим позаботится об охране.
– Можем попробовать отвлечь войска у ворот, – предложил Джем.
– Могу послать пару Наследников, – хмуро сказал Бэк. – Большинство нужно будет придержать в резерве, но…
Саймон оставил их размышлять, а сам выскользнул из столовой, засунув руки в карманы и не поднимая головы. Солнце, стоящее высоко в небе, пробивалось сквозь листву и освещало землю, а вокруг целеустремлённо расхаживали Одичалые, несущие оружие и щиты с решимостью людей, понимающих, что до битвы, которую они ждали – к которой готовились годами, – остались считаные часы.
Саймон не мог здесь находиться. Не мог смотреть, как друзья готовятся к войне, понимая, что они могут не дожить до следующего рассвета. Эти мысли невыносимой тяжестью давили на плечи, и он, обернувшись воробьём, с лёгкостью взмыл в воздух.
Поначалу он сам не знал, куда полетит, но когда поднялся в ярко-синее весеннее небо, то понял, что вариант только один.
