В мире, полном мистики и тайны, Месть Тигра рассказывает о древней ведьме, которая не знает порабощенной смерти. О непостижимой силе зла в сердце мелкой деревеньки и о грядущей роковой битве между дьяволом и справедливостью.
– Он как будто живой, – сказал он, и Цян без страха взял его в руки, словно заурядный камень, а не древний артефакт, способный уничтожить всех анимоксов.
– Он стал таким с твоим появлением, Саймон Торн, – сказал Цян. – Всё это время я не замечал в нём ни малейших признаков жизни. А теперь…
Тёмные глаза Цяна остановились на нём, и Саймон нахмурился.
– Мог бы просто попросить, – пробормотал он, доставая часы из кармана. Он положил их на стол, но не снял с пояса цепочку. – Красть было не обязательно.
– Одолжить, – поправил Цян. – Мы просто хотели одолжить их, пока ты спал.
– Зачем? – недоверчиво спросил Саймон.
– Чтобы понять, настоящие ли Осколки, – ответил он. – И чтобы изучить их, конечно. Прости за некрасивый поступок, но, как я и сказал, с твоим прибытием Камень Судьбы начал пульсировать. Я подозреваю, что даже в таком виде они с Хищником всё ещё связаны. – Он осторожно вернул камень в шкатулку. – Можно взглянуть?
Саймон глубоко вздохнул.
– Объясни, ради чего ты так стараешься.
Он спрашивал не в первый раз, но только теперь Цян искренне задумался над ответом. Он поджал губы, а потом медленно, с заметной болью потянулся к небольшому блокноту в кожаном переплёте, потёртом, но всё равно новее остальных книг. На несколько столетий новее.
Он размотал длинный шнур, обвивавший блокнот, а потом открыл его с неожиданным трепетом. Страницы оказались пустыми, но внутри лежала небольшая фотография, которую Цян подобрал и осторожно протянул Саймону.
– Вот она, моя причина.
На фотографии совсем ещё молодой Цян – может, немного за тридцать – обнимал за плечи мальчика лет одиннадцати и смеялся.
– Это мой сын, Цзюнь. Его уже нет на свете, – добавил он, словно всё ещё не привык, что тот существует только в воспоминаниях. – У каждого поколения есть свой Наследник, и перед Бэком им стал Цзюнь.
Саймон изумлённо поднял на него глаза.
– Твой сын был Наследником? – спросил он, уже представляя, какой трагедией всё обернётся.
Цян кивнул, глядя в пустоту."
"– Я не рассказывал ему о своей тайне. Я никому не рассказывал – так и выжил, потому что Верховный Совет обо мне не узнал. Мне потребовалось много лет, чтобы понять, почему я отличаюсь от остальных, но я с первого превращения понял, что не такой, как другие, и за эту тайну я был готов отдать жизнь. А получилось так, что отдал жизнь Цзюня.
