Константин Разин, прозванный в тюрьме Знахарем, совершает дерзкий побег из зоны. Перед ним бескрайняя тайга, позади — погоня. Спастись кажется невозможным, но беглец готов на все, чтобы утолить жажду мести, сжигающую его изнутри. Роман о борьбе за свободу и справедливость.
А это? – Я коснулся красивой наколки у нее на предплечье, изображающей змея с человеческой головой в ментовской фуражке, обвивающего хрупкую обнаженную девушку."
"– От хозяина. Не люблю я об этом… – Переступив ногами, Вика сняла с себя трусики, швырнула на лавку, где уже лежал ее старенький лифчик, и, крепко обвив руками меня за шею, крепко приникла ко мне, начала жадно целовать меня в грудь. Ей было неудобно – я был гораздо выше ее, – и тогда она, громко порывисто дыша, попыталась увлечь меня за собой на дощатый пол, покрытый половичком.
– Не-е-ет, Викуля.
– Почему? Смотри, как он хочет. – Ее рука скользнула у меня между ног, маленькая ладошка охватила мой член, подушечки пальцев слегка коснулись скользкой головки. – Ленка сюда не припрется. Бля буду, верняк. Будет сидеть в парной и беситься. А, Коста? Пожалуйста…
Ей не дала договорить та, что сейчас должна была сидеть в парной и беситься. Непредсказуемая племяшка, с ног до головы покрытая мыльной пеной, резко распахнула дверь, подперла узким плечиком косяк дверного проема и, склонив набок голову, ехидно произнесла.
– Кто как моется, кто как парится. Да? Вы так?
«А ведь ты красивая, – почему-то именно в этот момент решил я. – И умеешь постоять за себя. Права твоя тетка, насчет того, что опережаешь свой возраст».
– Пошли, Вика, париться. – Я отлепил от себя Сыроегу и протиснулся в парную мимо и не подумавшей отодвинуться в сторону Ленки. Наоборот, она еще успела по ходу дела прижаться ко мне своим скользким намыленным телом. Не буду врать, будто это было мне неприятно.
Парная оказалась довольно просторной, с цементным полом, на котором были настелены потемневшие от сырости реечные решетки. Большая печь была аккуратно облицована тесаным камнем. Двухъярусный полок я бы назвал еще и двуспальным, настолько были широки его этажи. Короче, это была банька, в которой со всеми удобствами могла бы оттянуться по полной программе небольшая группа нудистов – человек десять (пять на пять). Впрочем, нас было лишь трое.
Алена незамедлительно перехватила инициативу в свои руки. Для начала оценивающе осмотрела меня, так сказать, в естественном виде, без каких-либо покровов. Начиная со стоп, на одной из которых было выколото «Дави дерьмо!», а на другой «Ступи менту на горло!», и заканчивая основательно заросшей густыми темными волосами макушкой. При этом по пути от стоп до макушки ее взгляд надолго задержался на моем шраме.
