Константин Разин, прозванный в тюрьме Знахарем, совершает дерзкий побег из зоны. Перед ним бескрайняя тайга, позади — погоня. Спастись кажется невозможным, но беглец готов на все, чтобы утолить жажду мести, сжигающую его изнутри. Роман о борьбе за свободу и справедливость.
Раздел Chitat.online для книги «Месть вора» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Константин Разин, прозванный в тюрьме Знахарем, совершает дерзкий побег из зоны. Перед ним бескрайняя тайга, позади — погоня. Спастись кажется невозможным, но беглец готов на все, чтобы утолить жажду мести, сжигающую его изнутри. Роман о борьбе за свободу и справедливость.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Константин Разин, прозванный в тюрьме Знахарем, совершает дерзкий побег из зоны. Перед ним бескрайняя тайга, позади — погоня. Спастись кажется невозможным, но беглец готов на все, чтобы утолить жажду мести, сжигающую его изнутри. Роман о борьбе за свободу и справедливость.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
При загаре те места, над которыми мне довелось потрудиться, сразу проявятся, как на фотобумаге. Так что этого удовольствия в жизни ты, к сожалению, лишился.
«""Ксожалению"", – мысленно передразнил я своего врача. – Нашел, о чем сожалеть! Не велика потеря на фоне всех приобретений».
А тем временем мне содрали пластыри с носа. Соломоныч долго разглядывал его разве что не через лупу и довольно чмокал губами.
– Одна из моих лучших работ, – в конце концов похвастался он, чем несказанно меня порадовал.
Значит, со мной все нормалек! Значит, все удалось, и я все-таки стал Денисом Сельцовым!
– Да дайте вы зеркало, наконец! – взмолился я, но Соломоныч сделал этакий жест пухлой ручонкой: мол, терпение, молодой человек.
– Послезавтра, Денис. Послезавтра. Подождать осталось недолго.
Это «недолго» растянулось у меня в голове настолько же, что и четыре недели, которые я уже провел в этой лечебнице. Я метался, словно тигр по клетке, по своей палате из угла в угол. Телевизор был забыт, книги отброшены в сторону, у меня даже пропал аппетит. И постоянно свербела в мозгу мысль: «Скорей бы, скорей! Как же все это меня достало!» Я устал от бездействия, я жаждал активной деятельности. За последнее время я настолько привык к войне, беготне по лесам и болотам и прочим головнякам, что жизни без них (головняков) просто не представлял. Я жаждал их, как алкаш алкоголя, курильщик курева, а наркоман наркотиков."
"А еще я устал бороться с самим собой. С полнейшим одиночеством. С чувством, что ты никому на фиг не нужен. С депрессняком, который донимал меня все тридцать дней, что я здесь уже провалялся. И главное – главное!!! – с чувством вины за гибель Настасьи. Как ни пытался избавиться от этого чувства, как ни пробовал убедить себя в том, что я совершенно здесь ни при чем – что это судьба, это кысмет, – ничего из этого не получалось. И я уже начинал опасаться, что если пробуду еще хоть несколько дней под гнетом хандры, которая плющила меня в лепешку, то просто-напросто могу повредиться рассудком. И, не приведи Господь, изобрести какой-нибудь изощренный и красивый способ самоубийства…
Но все в этой паскудной жизни имеет начало. И всему когда-нибудь наступает конец. Вот и здесь… наконец-то свершилось!!!
В кабинет торжественно вплыл Соломоныч в компании медсестры и другой врачихи, Эльвиры Васильевны, и торжественно объявил:
– Ну-с, молодой человек. Последний шаг в нашей, так сказать, бурной деятельности, и твоя фотография будет проявлена полностью. Тамарочка, приступай.
И медсестра подступила ко мне с большими блестящими ножницами.
