В глухих тайнах леса жили одни из самых опасных и беспринципных людей - отшельники. Комяк уверен, что скоро доберется до них – всего несколько часов езды. Но вот как примут его эти отшельники, запершиеся в своем мире без денег и прав?
Еще раз повторила: – Негоже. Эдак-то всюю комнату выстудить можно. – И поспешила на выход. Но уже на пороге обернулась и снова зашептала скороговоркой: – Подымайси, подымайси, внуча, давай. И сваво подымай. Кажи ему, ночью доспит. А у меня эвон щас в печке борщик горяченький. Да картохи тока-тока поспели. С груздечиками солеными. Вкусныть! Давай, давай, внученька, подымай сваво мужика, идите обедать.
И дверь, мерзко скрипнув давно не знавшими смазки петлями, медленно затворилась за выскользнувшей в сени старухой.
Ангелина отложила в сторону книжку и нерешительно потыкала мужа в мягкий бок кулачком.
– Какого хрена! Че те неймется? – недовольно пробурчал Леонид, но все-таки развернулся на спину так, чтобы жене было удобнее.
«А того, – подумала Ангелина, – что забыли закрыть на голландке заслонку, и теперь в комнате, наверное, не теплее, чем на дворе». Несмотря на то что на ней кроме футболки был легкий шерстяной свитерок, все равно хотелось укутаться в одеяло до самого носа и поплотнее прижаться к горячему, словно печка, супругу. Удивительно то, что он, одетый лишь в майку и трусики, совершенно не мерз и преспокойно дремал, наслаждаясь сексуальным массажем и сдвинув у себя с груди одеяло чуть не до самого живота.
– Слышал, кто к нам сейчас заходил? – Ангелина отметила с удовольствием, как член начал стремительно увеличиваться в размерах, обретая у нее под ладонью должную твердость и рабочие очертания.
– Не слышал я ничего. Спал. Кто заходил?
– Бабка Маруся, – хмыкнула Ангелина и ловко спустила мужу трусы до колен. – Напрягала меня, чтобы мы подымались, а то не будем спать ночью.
– Ничего, подогреет.
Судя по голосу, Леонид уже полностью отошел ото сна, но продолжал валяться бревном, блаженно зажмурив глаза и, кажется, даже не помышляя о том, чтоб как-то в ответ приласкать жену. Если бы не его окончательно отвердевший член, можно было бы посчитать, что все усилия Ангелины пошли прахом.
– Ленчик, мы пойдем кушать? Будем вставать?
– Не знаю, – капризно скривил тонкие губы ее супруг.
