В глухих тайнах леса жили одни из самых опасных и беспринципных людей - отшельники. Комяк уверен, что скоро доберется до них – всего несколько часов езды. Но вот как примут его эти отшельники, запершиеся в своем мире без денег и прав?
Она вновь впилась в мои губы. Ее пальцы скользили мне по груди… Ниже – по животу… Еще ниже… еще… Ее ладонь проникла в мои трусы, потянула их вниз. Скользнула по напряженному члену. Коснулась яичек.
«Итак, – подумал я, лаская Лину, – сумеешь ли, милая, теперь узнать своего бывшего мужа? Ведь у него изменилось только лицо. Ну и фигурой, пожалуй, он стал чуть-чуть сухощавей и крепче. А все остальное-то то же. Или тебе нужны еще дополнительные подсказки? Неужели нужны? Что ж, получи. Мне, в общем, не жалко».
И я, не прекращая целовать Ангелину, перебрался наверх, на нее.
Лина вскрикнула.
Еще толчок… еще… и еще…
Она вскрикнула еще раз и закинула мне на плечи ноги. Так, как обычно делала раньше.
А я продолжал работать. Резче… глубже… чаще… Безуспешно пытаясь вызвать в памяти воспоминания о чем-нибудь гнусном – перехитрить себя, отсрочить хоть ненадолго момент, когда больше уже не смогу сдержаться. И кончу – как всегда, слишком рано…
…И я кончил, не прошло и минуты.
К тому моменту, когда я извергнулся в нее во второй раз, все мышцы гудели от напряжения. Тело покрылось потом. Дыхание сбилось. Я замер, расслабился, продолжая лежать на Ангелине. Прижав ухо к ее тяжело вздымающейся груди. Отчетливо слыша, как работают на форсаже ее легкие.
И она замерла подо мной. Лишь ее пальцы продолжали оставаться в движении, перебирая мои волосы. Ее старая-старая привычка – копошиться у меня в голове, – над которой я вечно смеялся: «И что ты там ищешь?» А она всегда отвечала: «Я так отдыхаю. И жду, когда будет еще».
Мы сейчас отдыхали.
И нам было супер!
Долго-долго лежали в темноте без движения. Крепко прижавшись друг к другу. Не произнося ни единого слова.
Ангелина первой нарушила молчание.
– Тебе понравилось?
– Да.
– Мне тоже. Очень-очень. Давно уже не было так… хорошо. Она помолчала. Коснулась губами моей небритой щеки. И призналась:
– Мне нравятся небритые мужики.
Ей раньше действительно нравилось, когда у меня была такая щетина.
– Серьезно? – разыграл я удивление. – Вот уж никогда не подумал бы, что кому-то…"
"– Я, наверное, извращенка, – вздохнула она. И прошептала: – А знаешь, Денис. Я ведь знала, что ты сегодня придешь ко мне. И ждала.
