Автор
Тишина безвыходная, лишь зеркала отражают прошлое. В ней она увидела балетное великолепие — анданта Стеллы из "Щелкунчика". Теперь музыка живая, и она снова в глубине этого грациозного зала, словно возвращается в детские сны. Какой кошмар этот, какой проклятый сон?
— Репетируем сцену на балконе, — сказал Фантик каким-то бабьим голосом.
Саша втащил меня на сцену и крепко к себе прижал. Я говорила свой текст задыхающимся, готовым в любую минуту сорваться на шепот голосом. Фантик был в отпаде.
— Двадцать третьего едем на фестиваль в Саратов, — изрек он, глубокомысленно почесывая задницу. — Аникеев, я сам прослежу за твоей женой — ты будешь нам мешать. Займешься Гамлетом. Всерьез и надолго. Понял?
Это была к месту брошенная кость — Фантик опытный психолог. Алеша чуть не подавился ею от радости.
— Пустяки. — Он улыбался и смотрел мне в глаза. — К нам с тобой это не имеет никакого отношения.
Домой вкатилась после двух. Шея и грудь в синяках и кровоподтеках. Алеша умышленно ушел в ванную, где я снимала грим. Наши взгляды встретились в зеркале. Я поспешила запахнуть халат, но он, разумеется, все видел.
— Я ведь сказал, что он провинциальный Дон Жуан. — Голос тусклый, усталый. И взгляд такой же. — Не забрюхатишь, Джульетта?
— Ты сам во всем виноват. Мне бы и в голову не пришло.
(Думаю, зря это сказала.)
— А я тебя ни в чем не обвиняю.
— У меня репетиция.
— Они работают с девяти. Успеем. И у тебя окажется свободным вечер.
Саратов. День. Кошмарная гостиница. Я, кажется, окончательно превратилась в женщину. (Но не в самку — фигу вам!)"
"Успех, цветы, аплодисменты. Сашу атакуют поклонницы. Он целует их в губы и, кажется, получает от этого удовольствие. Я заперлась в гримерной. Было сегодня очень больно. Сцена жестокая штука. Выворачивает душу наизнанку. Вытряхивает из тела.
Сашу визит Фантика возбудил еще сильней. Я, кажется, смутилась, и у меня ничего не получилось.
