Автор
Тишина безвыходная, лишь зеркала отражают прошлое. В ней она увидела балетное великолепие — анданта Стеллы из "Щелкунчика". Теперь музыка живая, и она снова в глубине этого грациозного зала, словно возвращается в детские сны. Какой кошмар этот, какой проклятый сон?
Сью доктор Дуглас сказал:
— Твой дедушка собрался держать тебя здесь, пока ты не родишь. Потом он намерен отправить тебя в колледж для старых дев.
— Пошел бы он… — Сью выругалась. Она пришла в кабинет доктора Дугласа на очередное обследование. Теперь вид гинекологического кресла ее страшно возбуждал. Она не без удовольствия заметила, как дрожат руки доктора Дугласа с зажатым между большим и указательным пальцами пинцетом.
— Плод не увеличивается в размерах. Мне удалось остановить его рост. — Доктор Дуглас удовлетворенно потер свои обтянутые тонкой резиной перчаток руки.
— И что, я теперь всегда буду носить в себе этого ублюдка? — поинтересовалась Сью, медленно слезая с кресла.
— Нет, ты понимаешь, какой подымется шум? Тем более что таблетки абсолютно безвредны. Напротив, они улучшают фигуру, способствуя правильному распределению мышечной ткани, и, что самое важное, обостряют сексуальные ощущения.
— Ты сделал из меня подопытную крысу, — буркнула Сью, заворачиваясь в халат.
— Сегодня не приходи. — Доктор Дуглас стянул перчатки и швырнул их в бачок. — Я приглашен на вечеринку по случаю дня рождения нашего…
— Попробуй только не приди, — перебила его Сью. — Я буду в подвале в десять.
И она изо всей силы хлопнула дверью кабинета.
— Еще неделя, и эмбрион погибнет, — говорил доктор Дуглас, больно надавив ладонью на плоский живот Сью. — А дальше все пойдет своим чередом. Ты не забываешь пить мое лекарство?
— Меня от него мутит и дрожат ноги, — сказала Сью.
— Но ведь ты всегда так мечтала на него попасть. — Доктор Дуглас сидел абсолютно голый между широко расставленных ног Сью, касаясь своим сморщенным членом горячих губ ее влагалища. — Тебя мутит не от лекарства, а от того, что ты беременна.
Сью буквально взвилась в воздух. Стол пошатнулся, и доктор Дуглас, потеряв равновесие, шмякнулся на пол.
— Импотент и подлец. Теперь я знаю, зачем ты каждый раз надеваешь на меня очки. Это не ты меня трахаешь, а та штуковина, которую ты таскаешь в своем вонючем чемодане. Моя мать тоже трахалась с такой штуковиной — я видела на фотографиях. Не буду больше сосать твои поганые пальцы, хоть ты тресни. И вообще я… — Она вдруг замолчала, лихорадочно соображая.
