Автор
Тишина безвыходная, лишь зеркала отражают прошлое. В ней она увидела балетное великолепие — анданта Стеллы из "Щелкунчика". Теперь музыка живая, и она снова в глубине этого грациозного зала, словно возвращается в детские сны. Какой кошмар этот, какой проклятый сон?
Как я ненавижу себя за это. — Он остановился посреди комнаты и со всего маху ударил себя кулаками в грудь. — Мое тело стало мерзким, поганым. Я должен… пройти очищение.
Эту фразу ему словно кто-то подсказал. Ваня в удивлении огляделся по сторонам. Нет, отец не мог это сделать — он сидит с опущенной головой, погруженный в свои думы. Это был голос разума. Да, да, голос его, Ивана Павловского, разума. Как хорошо, что кто-то, природа или Бог, наградил его трезвым, разумом. И это явление, которое в народе называют «колдовством», должно быть объяснено с точки зрения самой современной науки.
— Отец. — Ваня шагнул к кровати, протянул руку. Но вдруг отдернул ее и спрятал в карман. — Выздоравливай, — глухо бросил он. — Я сам во всем разберусь.
Он вышел из комнаты и плотно прикрыл за собой дверь.
…В ту ночь Ваня лег спать в мансарде, бросив на пол одеяло. Нонне, увидевшей, как он поднимается по лестнице с подушками под мышкой, он сказал, что на веранде жарко, к тому же по утрам его будит солнце.
Сейчас Ваня вертелся на жестком полу и думал о том, знает ли Инга, что в этой комнате лежит Библия. «Ну и что? — возражал он сам себе. — Книга как книга. Написана такими же людьми, как мы. Это все нарочно придумали, чтобы…» Он не знал, как закончить фразу, но понял вдруг, что соседство этой книги его успокаивает.
Луна взошла поздно. Ее перекошенный лик то и дело затягивался похожими на драные половики тучками. Но Ваня твердо знал: Инга обязательно появится. Это было необъяснимо, но ему казалось, что он отныне руководит ее поступками, а она безропотно подчиняется его воле.
На крыше резвились куницы. Они кувыркались по черной поверхности рубероида, подпрыгивали, плавно паря в воздухе, становились на задние лапки и заглядывали в окно. Одна подошла совсем близко, и Ваня, приподнявшись на локтях, заглянул в ее светящиеся холодным хищным светом зеленоватые глаза.
Ваня услышал тихий ритмичный плеск воды, напомнивший о существовании иного мира. До недавних пор этот мир умещался в привычном с детства окружении, сливаясь с его формой, окраской и всем остальным.
