Автор
Тишина безвыходная, лишь зеркала отражают прошлое. В ней она увидела балетное великолепие — анданта Стеллы из "Щелкунчика". Теперь музыка живая, и она снова в глубине этого грациозного зала, словно возвращается в детские сны. Какой кошмар этот, какой проклятый сон?
Мне кажется, я поняла чутьем, что он и есть тот самый мужчина, в котором живет еще и женская душа, и что это придает ему особую прелесть и обаяние в моих глазах. «Он знает и чувствует то, что знаю и чувствую я. И то, чего я не знаю, но хочу узнать. Я половинка, а он целый, полный. Как же, наверное, богаты его ощущения жизни!» — думала я.
Вдруг Алеша открыл глаза.
— Мне не хватало тебя во сне, — прошептал он и отодвинулся, освобождая край дивана. — Иди сюда. Как хорошо, что есть на свете ты. Странное волшебное дитя…
Ни секунды не размышляя, я нырнула под одеяло и прижалась к нему.
Его поцелуй был красивым и долгим — я видела нас со стороны, я любовалась нами.
— Мне даже нравится, что у тебя есть это, — сказал Алеша, касаясь кончиками пальцев моих грудей. — И вот это тоже. — Его ладонь уже лежала между моих ног. — Этого нет у меня, но я знаю, что ты чувствуешь, когда я к этому прикасаюсь.
— Да, — соврала я. В ту пору мне было одинаково приятно, когда его пальцы касались различных частей моего тела, и сексуального желания как такового я еще не испытывала.
— Но ведь ты не хочешь, чтобы кто-то грубый и сильный подчинил тебя своей воле и заставил испытать чувство животного удовлетворения? — допытывался Алеша.
— Я не знаю, что это такое. Я читала об этом в книгах. У Золя, у Бунина, — призналась я. — По-моему, это на самом деле отвратительно.
Мы ласкали друг друга до утра и заснули, тесно прижавшись всем тем, чем можно друг к другу прижаться. Разбудил нас резкий и длинный звонок в дверь. Я почувствовала, как напряглось Алешино тело.
— Не открывай, — шепнул он мне на ухо. — Это он.
Звонок повторился.
Алеша спрятал голову под подушку и накрылся одеялом. Я вскочила, подбежала к двери и глянула в глазок.
