Удачное утро для варяжской охоты: Высокая трава раздвинулась, и Понятко, разведчик из Серегина десятка, проскользнул на полянку. Лошадь его партнера переполошилась, но он сумел вовремя ее успокоить. Кровавый кустарник вокруг скрывал любые действия воинов, делая боевую обстановку таинственной и напряженной....
А такой великан, как ты, небось, все нутро прободит! Застоялась кровь-то?
– Если ты думаешь, бабка, что я только и мечтаю, что перепробовать за раз полдюжины девок, ты глубоко ошибаешься! – Духарев понял, что гнать клюкой его не будут, и успокоился. По нему, так лучше печенег с луком, чем безумная старуха с клюкой. С печенегом, ей-богу, проще: чик – и нет печенега.
– Мне бы и одной хватило,– сказал Сергей.– Да не девку пугливую, а…
– …молодку горячую! – подхватила старуха и снова захихикала.
Духарев очень хотел сказать: хочу. Но это было бы нечестно по отношению к «невестам». Когда они придут со всем необходимым… А его нет. Свинство получится.
– Нельзя, бабушка. Девушки обидятся.
Старуха опять захихикала.
– Обидятся, точно! – подтвердила она.
– Лучше б себя для мужей поберегли,– заметил Духарев.
– Да ты что? – старуха замахала артритной лапкой.– Йим от такого богатура, как ты, сына понести – великая радость. Да с таким сыном – у-у-у! Такого сына в род получить – великое дело!
«Так! – подумал Серега.
– Зельишко у меня есть,– старушонка хитро сморщилась.– Прах. Его абу привозят. Может – из Синда. Может – из Хинда. От зельишка того старый мой, бывалоча, как молодой козел скакал.
– Я еще не старый,– буркнул Духарев."
"– Кто ж говорит, что ты старый? – удивилась старуха.
Духарев поразмыслил малость…
– Давай,– сказал он.– Оба.
Глава двадцать девятая,
в которой герой, после трудов ратных и иных, более приятных, видит чрезвычайно странный сон
Несмотря на зельишко и весьма долгое воздержание, с шестой девицей произошел облом.
