В Месте нашей любви, где Астрея — особая станция, ты забываешь о проблемах, заточенные в уютных закутках. Однако каждое новое приключение на Астрее разжигает мечты и открытия, заставляя осознать, что не все зависит только от везения.
— Ли-и-инда, — протянул Вик, — воинственный котёнок. Ой, не могу, уморила. Милая, они ведь тоже модифицированные! И намного сильнее тебя, поверь на слово. Так что, даже не вздумай к ним лезть и на поединок набиваться. Я сам с ними разберусь.
— Какой ещё поединок? — резко села, недоумённо глядя на все ещё улыбающегося манаукца.
Вик дёрнул меня за руку и опять заставил лечь, крепко обнимая. Когда я успокоилась и перестала вырываться, продолжил рассказ о странностях модифицированных:
— Ну, иногда, чтобы решить, кто сильнее, вызывают противника на поединок.
— И у женщин? — изумилась.
Я была просто поражена. С виду такие цивилизованные дамы, но как же у них всё запущено.
— Линда, я же говорю. Это сложно понять, если ты не модифицированный. Кровь иногда бурлит, требует. А так размялся, выплеснул накопившуюся злость, и опять спокоен."
"— И меня тоже могут вызвать? — поняла вдруг очень простую истину.
— Конечно, — слушала я спокойный его голос, — только я тебе сразу запрещаю любые поединки. Так и говори, что покровитель запретил.
— И чего? — ехидно усмехнулась. — Как будто от меня сразу все отстанут.
Перспективы совместного проживания с Викрамом заставляли усиленно нервничать. Даже, по сравнению с тридцатью подопечными, один поединок пугал меня куда больше.
— Если тебя всё же не послушают, то поединок будет считаться нечестным. И тот, кто тебя вызвал, покроет себя позором. А ты, если будешь послушной мне, как хорошему покровителю, статус поднимешь.
— Чем это? — с сарказмом уточнила, потешаясь горделивым ноткам в голосе Вика.
— Конечно! — спокойно ответил он мне. — Очень сложно удержать женщину от опрометчивых поступков. Особенно тебя. Ты же многое делаешь наперекор мне.
— Просто я привыкла, что я сама за себя решаю, как жить, что делать, с кем дружить, — стала оправдываться, не желая, чтобы он считал меня неразумным ребенком. — Я с детства привыкла делать всё сама.
— Теперь у тебя есть я.
