В Месте нашей любви, где Астрея — особая станция, ты забываешь о проблемах, заточенные в уютных закутках. Однако каждое новое приключение на Астрее разжигает мечты и открытия, заставляя осознать, что не все зависит только от везения.
— Ничего из вещей не оставила?
— Нет, — прошептала, тревожно заглядывая в лицо Вика.
— Вот и славно. Туфель нет, так что понесу тебя на руках, — твёрдо, словно приказы отдавал, произнес он.
— Почему нет? — спросила, хотя, если честно, меня совершенно не интересовала судьба моей обуви, просто мне хотелось слышать родной хрипловатый голос.
— Не смогли обратно каблуки приклеить, — беззвучно посмеиваясь, ответил Викрам.
Легко подняв на руки, вынес меня из каюты, и уверенным шагом направился по коридору. Двое охранников шли впереди, четверо сзади.
"Прям как принцессу нёс, с эскортом. Ситуация выглядела достаточно комично, если бы я не знала всех обстоятельств того, что происходит, и от этого мне становилось страшно.
— Ты меня сейчас крадёшь? — уточнила, так, на всякий случай.
Я же должна придумать, как правильно реагировать, если нападут.
— Нет, просто сопровождаю тебя на станцию «Астрея», — лукаво улыбаясь, объяснил Вик.
Я-то размечталась! И совсем бы не сопротивлялась, если бы украл. Может даже помогла в этом благородном деле.
Коридор закончился выходом на посадочную площадку. Тут ожидал меня сюрприз: около манаукского военного звездолёта, выстроившись в два ряда, стояли военные-земляне, под руководством господина Треллони.
Вик замер, ещё крепче прижав меня к себе.
— Ши Махтан, я решил вас проводить, — гадко осклабился господин Треллони.
— Вы очень любезны, — ответил Викрам и уверенно прошёл вперёд к звездолёту, охранники двинулись за нами.
— Госпожа Новик, вы должны остаться здесь, — отчеканил господин начальник. Я испуганно взглянула в глаза Вика.
— Вы подписали соглашение о вступлении расы Манаук в содружество независимых рас? — голос любимого пугал, столько предостережения и угрозы прозвучало в нём.
Я сильнее прижалась к нему, боясь, что прямо сейчас меня от него оторвут, заставляя навсегда расстаться.
— Да, буквально несколько минут назад, — ответил господин Треллони, самодовольная улыбка кривила его губы.
Я не знаю почему, но смотрела на них: пухлые, тёмные, презрительно искривлены — противно. Они рассказывали больше, чем слова, сочившиеся сквозь них. Ему было противно стоять рядом с нами, настолько противно, что нервная дрожь пробегала по этим губам.
