В Лиговке шагает обычный мужичок Степан Трунов, пока не замечает на его пути опасного грабителя Егорова. Его добротная кожаная обувь с трудом противостоит ледяному покрытию, и он начинает спешить, бросаясь в оперу для спасения. Но слишком поздно — резкое движение угрожает его жизни. Трагический сюжет на фоне серых московских дней придает рассказу непростительную интригу и драматизм....
Там сидели еще двое.
— Поехали. — Он сел в кабину.
Через полчаса машина въехала в Козихинский переулок, свернула под арку напротив кафе ""Московские зори"" и остановилась у подъезда.
Саша позвонил в дверь на первом этаже.
Ему открыл заспанный лохматый парень в очках.
— Забираешь?
— Да.
Летчик вынул из кармана пачку денег, протянул хозяину.
Машину загрузили быстро.
Через час они уже были в Салтыковке. Остановили машину у дачи, обнесенной высоким забором. Охранник в пятнистой форме открыл ворота, и машина скрылась.
За столом у Кафтанова сидели оперативники и командир ОМОНа.
— Итак, мы взяли объект на выходе из квартиры, — докладывал старший группы наружного наблюдения. — Он встретился с человеком, одетым в ”афганку”, поздоровался, и они уехали на машине, военном крытом грузовике номер МАН 37–16. Машина принадлежит СП ”Антик”. В Козихинском переулке остановились у дома номер четыре, взяли груз, десять брезентовых мешков. Потом проследовали в Салтыковку. Там машина въехала на территорию дачи, ранее принадлежавшей арестованному замминистра торговли Кузину, нынче приобретенной все тем же ”Антиком”.
— Понятно. Спасибо. — Кафтанов помолчал. — Что у тебя, Корнеев?
— Груз они брали из мастерской фотохудожника Елисеева. Он за тысячу согласился, чтобы мешки полежали у него. Что в них было, он не знал. Но специфический запах позволил экспертам определить, что прятали там опий-сырец.
— Дачу блокировать. — Кафтанов встал. — Я сам буду руководить операцией.
Дача больше на крепость походила. Ворота стальные, забор с колючей проволокой по гребню, прожекторы на всех четырех углах.
ОМОН и оперативники плотно обложили ее, никто не мог незамеченным уйти.
Ждали темноты.
— Штурмовать придется, — сказал Корнеев.
— Ничего. — Кафтанов еще раз в бинокль осмотрел дачу. — Станет темно, мы свет врубим.
Время тянулось долго и измерялось теперь количеством выкуренных сигарет.
Ближе к вечеру, когда сумерки начали спускаться на лес, приехал ”мерседес” Лузгина, а чуть попозже наемная ”вольво”.
Наконец совсем темно стало. Зажглись огни на даче, вспыхнули прожекторы.
И тогда Кафтанов скомандовал по рации:
— Свет.
Погасли прожекторы, и все погрузилось во тьму.
— Начали, — спокойно, даже слишком, сказал Кафтанов.
Бесшумно бросились к забору бойцы ОМОНа.
Секунда, и крюки ”кошек” впились в гребень забора.
Еще несколько минут, и запищала рация. Старший сообщил, что группа захвата на территории.
