В Лиговке шагает обычный мужичок Степан Трунов, пока не замечает на его пути опасного грабителя Егорова. Его добротная кожаная обувь с трудом противостоит ледяному покрытию, и он начинает спешить, бросаясь в оперу для спасения. Но слишком поздно — резкое движение угрожает его жизни. Трагический сюжет на фоне серых московских дней придает рассказу непростительную интригу и драматизм....
Слава Голубев так испугался, что Корнееву показалось, что перед ним оболочка, из которой выпустили пар.
— Голубев. — Игорь закурил. — О катране потом, сейчас о Звонкове.
— Нет! — Голубев вскочил и бросился к двери. — Это не я…
Логунов перехватил Славу, посадил на стул.
— Да успокойтесь вы, Голубев. — Игорь налил в стакан воды, протянул ему.
Слава поднес стакан ко рту, попытался проглотить, но спазм сжал горло, и вода полилась на костюм.
— Я… Я… Не убивал я. — И Голубев заплакал.
Логунов и Корнеев ждали, когда он успокоится.
Слава затих.
— Вы можете говорить, Голубев? — спросил Корнеев.
— Да.
— Кто убил?
— Генка Мусатов.
Корнеев посмотрел на Логунова, тот кивнул и вышел.
— Голубев, давайте по порядку. Вы были на квартире у Звонкова?
— Да.
— Сколько раз?
— Два… Нет, три.
— Что вы там делали?
— Один раз были там вместе с Генкой. Так просто, смотрели. Второй раз я сумку и газету брал… Потом гантель… А потом вещи относил.
— Как Мусатов убил Желтухина?
— Он мне велел в дверь позвонить, сказать, что я из гаражного кооператива.
— Мусатов нашел тайник?
— Да.
— Что в нем было?
— Денег очень много. Коробка зеленая из-под чая индийского, не знаю, что в ней было, и папка с бумагами.
— Мусатов все это забрал?
— Да.
— Сколько он дал вам денег?
— Десять тысяч.
На экране телевизора Чарлз Бронсон стрелял в кого-то из пистолета, пролетали машины, кружился над небоскребом вертолет.
Геннадий Мусатов смотрел видео."
"Он лежал на диване в светлой майке и тренировочных брюках ”адидас”.
Огромная квартира была пустая. Свет фонаря с улицы отражался в стеклах мебели и покрытом лаком полу.
Геннадий Мусатов отдыхал.
В прихожей звякнуло.
Он встал, большой, сильный, тренированный, и пошел к дверям.
— Кто?
— Это я, Геннадий Сергеевич, вахтер.
— А, тетя Аля.
Гена открыл дверь, и в темноту квартиры ворвались люди.
В живот ему уперся ствол пистолета.
— К стене.
Кто-то с силой завернул ему руки, щелкнули наручники. Вспыхнул свет.
— Уголовный розыск, Мусатов. — Корнеев достал из кармана бумагу. — Вот постановление прокурора о вашем аресте и производстве обыска.
— Тетя Аля, — сказал Геннадий, — позвоните дяде.
— Хорошо, Геннадий Сергеевич, хорошо.
