На солнечной поляне весны и осени возвышается таинственный парк, где грохот армейских боевых машин заменяет шепот лесных водителей и тревожный перестук отцов-разведчиков. С 17 сентября 1941 года, когда канонада начала свирепствовать издалека, парк превращается в тайное место, где встречаются разные люди: солдаты, агенты, диверсанты, каждому по собственной причине прибывающие на этом земном круговороде....
Мы можем только предполагать. Он мог погибнуть — не исключаю. Мог сработать корыстный фактор — и вот эта версия мне нравится больше. Я должен отсюда уехать — убедительно, имея соответствующий приказ, поскольку важные дела в Новгороде не терпят отлагательств. Вы понимаете меня?
— Думаешь, сработает? — засомневался полковник. — Наивно веришь, что имеешь дело с идиотами?
— Во-первых, отъезд должен быть убедительным. Во-вторых, у этой компании нет выбора, они ухватятся за любую соломинку, чтобы добраться до объекта, пусть даже позволив себя обмануть.
— Хорошо, давай попробуем. Я свяжусь с соответствующими товарищами. Еще раз обрисуй свой план…
— Как — уезжаете? — поразилась Юля, когда он вечером сообщил ей эту новость. Она побледнела, стала нервно тискать ворот кофточки, старалась всеми силами скрыть волнение. — Уже? Так быстро? Но почему?
— Мне самому не нравится, Юлия Владимировна, — он тоже в меру таланта напустил на себя удрученный вид, — но в отделе мало людей, каждый сотрудник наперечет.
— Правда? — Юля сделала большие глаза.
— Сообщите своим коллегам. И учтите, что приказание остается в силе: до особого распоряжения во дворец — ни ногой. Надо выждать. Сидите на своем чердаке, помогайте по хозяйству невесте Дениса. Вижу, у вас не складываются отношения с его будущей тещей? — Он лукаво подмигнул. — Это ничего, такое бывает.
В отделении милиции слухи тоже распространялись с исключительной быстротой. Замятин старался не переусердствовать.
— Контрразведка не отказалась бы даже от водки, — проворчал Олег. — Но только не сегодня. Вынужден покинуть ваши палестины, Иван Никитич. Начальство в Новгороде рвет и мечет.
— Да, уже слышал, что вы нас покидаете. — Караулов усиленно демонстрировал сочувствие. — Что поделать, дела есть дела. Мы тоже загружены под завязку.
