На солнечной поляне весны и осени возвышается таинственный парк, где грохот армейских боевых машин заменяет шепот лесных водителей и тревожный перестук отцов-разведчиков. С 17 сентября 1941 года, когда канонада начала свирепствовать издалека, парк превращается в тайное место, где встречаются разные люди: солдаты, агенты, диверсанты, каждому по собственной причине прибывающие на этом земном круговороде....
Олег опустился на колено, послал две пули в убегающего к пролому бандита. Тот покатился кубарем, вроде затих. Но стоило майору подняться, как он тоже ожил, и через секунду Березин с хрипом бороздил носом шершавый гравий, чтобы не попасть под пулю. Он плохо помнил, куда закатился, возможно, обломок постамента или что-то другое из поруганной античной красоты. Но именно это укрытие спасло его от взрыва гранаты, которую метнул от крыльца второй тип. Граната была слабая, наступательная — взрывная волна ударила по ушам, на этом неприятности закончились.
— Получил, зараза! — самозабвенно горланил лейтенант.
С ума сойти от этой свистопляски… Олег поднялся, держась за отбитые ребра, пошел с пистолетом в вытянутой руке, ведя огонь и машинально считая патроны. Похоже, его противник получил ранение, но не смертельное. Он пытался пробраться в пролом, но забуксовал в горе мусора.
Зрение подводило, пот разъедал глаза. Олег петлял, падал на живот, вставал. Противник перевалился внутрь и сгинул в темноте."
"Скрипя зубами, Олег подбежал к пролому, скорчился за обломками. Изнутри доносился хрип, катились камни. Два выстрела прогремели из мрака, потом щелчки — иссякла обойма. Была ли другая — вопрос. Лично у него оставались две — он извернулся, отчего заныли все мышцы в теле, вставил обойму.
— Эй, выходи! — хрипло прокричал Березин.
В ответ выстрелили. Олег ответил, не видя мишени, ориентируясь лишь по недавней вспышке. Вроде слышал хрип, треск… Затаился, снова поднялся, понимая обостренным чутьем, что уже можно. Плоский фонарик в нагрудном кармане, он извлек его двумя пальцами. Аппарат работал. Батарейка садилась, но фонарь еще светил.
Битые камни, куски мрамора и лепнины, пласты штукатурки — и посреди этого хлама лежало окровавленное тело с вывернутой шеей. Покойник с гарантией — глаза навыкат, проломленный череп.
Из воронки постанывал Замятин — ладно, жив курилка. Олег вставил в пистолет последнюю обойму, побежал к крыльцу. Здесь валялся еще один труп с пулей в спине. Он перевернул его, осветил, с отвращением отвернулся. Возможно, ранение и не было смертельным. Но он так удачно треснулся лицом о ступень — разнесло кость в районе переносицы, бурая жижа залила лицо.
