На солнечной поляне весны и осени возвышается таинственный парк, где грохот армейских боевых машин заменяет шепот лесных водителей и тревожный перестук отцов-разведчиков. С 17 сентября 1941 года, когда канонада начала свирепствовать издалека, парк превращается в тайное место, где встречаются разные люди: солдаты, агенты, диверсанты, каждому по собственной причине прибывающие на этом земном круговороде....
Пришлось выбрать длинный маршрут, через пригородное шоссе. В город шли автобусы, наполненные людьми, зашивался служивый люд на постах проверки."
"Строительная техника восстанавливала дорогу, поврежденную обстрелами. Мрачные люди в телогрейках лопатами набрасывали щебень на насыпь. Лесной массив с памятными болотами остался в стороне. Он выехал на шоссейную дорогу к Красному Бору, у развилки свернул на Никольск и вскоре въехал в населенный пункт.
Местность была красивой, городок окружали зеленые рощи — они живописно стелились по волнистым холмам.
Населенный пункт был малоэтажный. Две сравнительно широкие улицы — Колхидская и Севастопольская, множество переулков и безымянных проездов. В восточной части городок граничил с извилистым озером, напоминающим затопленное речное русло; с запада его подпирала рослая лесополоса, за которой простирались владения Аннинского хозяйства.
Населенному пункту дважды не повезло. В 1941-м здесь был отчаянный бой, когда потрепанные советские части, не имея приказа к отступлению, цеплялись за каждый клочок земли. В 1944-м все было наоборот — немцы упорно оборонялись, бросались в контратаки, бились так, будто именно здесь решалась судьба их «великой» Германии.
Но, как ни странно, не все было плохо. Разрушений хватало, от многих домов остались лишь кучи мусора. Валялись заборы, деревья, столбы электропередачи. Но уже стучали топоры, визжали пилы — восстановление жилой части городка шло полным ходом.
Он отвернулся, пряча усмешку.
Во взорванном трехэтажном здании, по-видимому, располагался горком.
