На солнечной поляне весны и осени возвышается таинственный парк, где грохот армейских боевых машин заменяет шепот лесных водителей и тревожный перестук отцов-разведчиков. С 17 сентября 1941 года, когда канонада начала свирепствовать издалека, парк превращается в тайное место, где встречаются разные люди: солдаты, агенты, диверсанты, каждому по собственной причине прибывающие на этом земном круговороде....
Или нет?
— Марианна Симоновна, что случилось? — строго спросил Березин.
— Там… — директриса кое-как держалась, но скулы побелели, голос дрожал, срывался на истерические нотки, — там, у памятника Петру… Мы не знали, искали его, думали, уснул где-нибудь, а тут вон какое дело… Я сразу в милицию позвонила… Мы его простыней накрыли, боимся подходить…
Вся компания гуськом потянулась за операми, двинувшимися на расчищенный пятачок у памятника Петру Первому. Самодержец смотрел на них с пьедестала, пренебрежительно поджав губы.
Мертвое тело, укрытое простыней, лежало рядом с пьедесталом.
— Разрешите, Олег Иванович, мы сами, — Замятин тактично отстранил Березина. — Я так и знал, — посетовал он, — музейные работнички все следы затоптали…
— Ну, может, и не все, — допустил Муховец.
Аничкин опустился на корточки, отогнул простыню. Сторожу Бочкину перерезали горло — зрелище было отвратительное: на шее запеклась кровь и сейчас напоминала жуткую бороду, блестели глаза, отливала синевой щетина.
Березин покосился на публику. Люди жались в сторонке, даже мужчины не спешили подходить. Сделала жалобное лицо Зинаида Ивановна, отвернулась, украдкой перекрестилась.
— Где ружье? — спросил Березин.
— Так это… я его забрал, — сообщил Ильинский. — Оно здесь лежало, ружье не взяли, толку-то от него… Не дело, когда оружие лежит на виду, я его и унес.
— Да, оно там лежит… — подтвердила дрогнувшим голосом Тамара Леонтьевна.
Замятин укоризненно покачал головой, опустился на корточки, начал с любопытством изучать рану. Потом крякнул, поднялся:
— Что он здесь делал?
— Так это, работал… — пролепетала Юлия Владимировна. — Обходил дозором, отгонял посторонних… В сам дворец он ночью заходит редко — только если дождь идет. Там опасно ходить без света, все аварийное, может рухнуть, если не туда наступить…"
"— Телефон работает? — спросил Замятин у директрисы.
Люди не выдерживали душераздирающего зрелища, отворачивались. Кое-кто попятился, намереваясь уйти. Рабочий день никто не отменял.
Приковылял худой морщинистый мужчина с протезом ниже правого колена, изумленно уставился на мертвеца. Леденев Виктор Петрович, сменщик Бочкина.
