Наталья Васильевна не заставила себя упрашивать:
— Как вы так быстро оказались в моей квартире и куда вы из нее пропали, а потом опять очутились, когда вышли из кухни в комнату?
— Вы подсматривали? — выгнул бровь Егор.
— Да, — просто ответила Норикова.
— Я же вам приказал следить за Изюмовой?
— Во-первых, я и следила. Но комната и кухня через стену, заглянуть — секундное дело. А, во-вторых, я старше вас по званию и вы не мой начальник, чтобы приказывать.
— Да уж, — крякнул Соколов, — женщины!
— Ой, да что вы можете понимать в женщинах, молодой человек! — иронично парировала Наталья. Егор только развел руками, решив не ввязываться в заранее проигрышную дискуссию.
— Так что? — не обращая внимания на его эмоции, вновь спросила Норикова.
— Ничего. Не имею права разглашать государственную тайну. У вас нет допуска, — развел он руками.
Наталья задумалась. Она служила в такой организации, в которой понятия ""тайна"" и ""отсутствие допуска"" являлись практически сакральными. Потому настаивать дальше не стала.
— Что вы сделали с Изюмовой или как там ее, неважно?
— Я же уже сказал, — ответил Егор, прожевав кусок котлеты, — специальная техника для быстрого и эффективного допроса военнопленных. Кстати, тоже секретная.
— И что она будет помнить?
— Только то, что я ей велел.
— А если этот ее ""хозяин"" раскусит?
— Не должен. По крайней мере, пару дней не заподозрит. А там будет уже, надеюсь, не актуально.
— Что вы ей дали в мешочке, чьи-то волосы?
— Да, волосы одной женщины, которая Изюмовой уже не по зубам. И это все, что я могу сказать об этом, — быстро добавил он, увидев открывающийся для нового вопроса рот Натальи Васильевны.
Та немного помолчала, но все же выдала следующий вопрос:
— Почему вы сказали, что официально мертвы, это какая-то спецоперация?
— Совершенно верно. Сегодня утром меня застрелил генерал Федотов, вон, в новостях только что сообщили.
— Как застрелил? Вы хотели сказать, что хотел застрелить, но промахнулся?
— Верно, промахнулся, — улыбнулся Егор, — только шкаф себе разбил.
— Но почему? — воскликнула Наталья.
— У него не было выхода. Извините, но об этом я тоже не могу рассказать. И вообще, — добавил он грустно, — меня здесь нет. Я сейчас лежу в холодном морге голый и одинокий.
— Тьфу, на вас! — не выдержала Наталья Васильевна, а Егор засмеялся:
— Давайте лучше пить чай. А то мне уже и правда, пора в морг возвращаться. Вдруг, кто хватится?
Глава XVIII
Беспокойство Соколова было оправданным. Стоило ему оказаться в морге, как он услышал, что дверной замок открывается. Не теряя времени, он врубил ""ускорение"", быстро прошел в прихожую и увидел там застывшего (только для него, конечно) мужчину с фонариком.