Жанр
Солнце поднялось высоко над полей пустыни в долине Иордана, и жара немного спала. Люди вытаскивались из-под глиняных крыушек своих домиков, чтобы продолжать суету. В этой песчаной тиши мирно сидел человек — сыну Человечества, наборивший слова на теплый песок пустыни. Каждая песчинка стремительно исчезала, не давая возможности прочесть текст. Но он не мог оставить Мессию в покое, и каждую минуту старался передать своё прерывание....
Сюда съехался весь ""цвет"" преступного мира Федерации, а также уважаемые гости — воры́ из бывших союзных республик, для того, чтобы обсудить то, как им следует дальше жить в изменившейся стране, а заодно и поделить сферы влияния, имея в виду изменение границ бывшего Союза. Всего съехалось 316 человек, наверное, самое представительное собрание преступных авторитетов за всю историю."
"После того, как собратья по ремеслу и равные по титулам гости ресторана выпили за воровское братство, за нерушимость понятий, за дружбу и сотрудничество, встречающая сторона зачитала приветственные малявы уважаемому собранию от братвы из лагерей, в которых они отдавали свой голос на усмотрение тому из воро́в, которому доверяли.
Когда отгремели новые тосты за тех, кто держит знамя воровской идеи по тюрьмам и лагерям, слово взял ""дядя Слава"", для близких кентов — просто ""Кирпич"", наверное, самый уважаемый и прославленный вор среди собравшихся преступных авторитетов.
— Братва! — начал ""дядя Слава"". — Вы все меня знаете. Вы знаете, что я никогда не был падлой, всегда давил козлов и поддерживал честных арестантов.
Кирпич тяжелым взглядом обвёл собравшихся. Большинство просто промолчали, другие же стали кричать:
— Да ты чё, дядь Слава, ты ж уважаемый вор!
Лишь Вячеслав Иваньков, известный вор с кликухой ""Япончик"" презрительно скривил губы. Не то, чтобы он был против, но считал себя не менее заслуженным авторитетом, нежели Кирпич.
Немножко и с явным удовольствием послушав славословия себе, любимому, Кирпич махнул рукой:
— Ша, братва! Я не баба, чтобы мне комплименты кидать. Давайте базарить за дело.
