Жанр
Солнце поднялось высоко над полей пустыни в долине Иордана, и жара немного спала. Люди вытаскивались из-под глиняных крыушек своих домиков, чтобы продолжать суету. В этой песчаной тиши мирно сидел человек — сыну Человечества, наборивший слова на теплый песок пустыни. Каждая песчинка стремительно исчезала, не давая возможности прочесть текст. Но он не мог оставить Мессию в покое, и каждую минуту старался передать своё прерывание....
Поэтому, Николай без сомнений положил папку перед собой, развязал тесемки и уставился на купюры, достоинством в пятьдесят и сто рублей. И все еще можно было исправить, закрой он папку и с возмущением кинь ее на пол, к ногам женщины. Мало ли какие сумасшедшие в милицию приходят!
Но, как говорится, если уж начал тупить с самого начала, то так быстро это не проходит.
— Это что еще такое? — опять совершенно глупо воскликнул он.
И тут женщина быстро подскочила к столу, схватила пачку денег и как-то очень ловко всунула ему в руку, быстро шепча: ""Это вам, это всё вам"".
Немирович дураком не был, иначе не стал бы подполковником милиции в 35 лет, ровно полгода назад. Поэтому, он понял все сразу и даже не попытался сопротивляться, лишь устало откинулся на спинку кресла. ""Вот и до меня дело дошло"", — как-то странно спокойно подумал он, — ""всё лучше, чем эта изнуряющая неопределенность последних месяцев"".
Старший группы предъявил ему удостоверение капитана КГБ Охрименко и предложил объяснить, что это за деньги у него на столе.
— Понятия не имею, — ответил Коля, — вот женщина принесла и всунула мне в руку зачем-то. У нее и спрашивайте.
А сам подумал: хорошо еще, что это советские деньги, а то могли бы вдобавок валютную статью пришить!
Охрименко кивнул, повернулся и спокойно произнес:
— Понятые, прошу вас подойти ближе.
И когда двое сотрудников МУРа с хмурыми лицами и тоской в глазах (они же все понимали) подошли к столу, представление продолжилось по всем правилам.
— Сколько здесь денег, гражданин Немирович? — спросил Охрименко.
Немирович лишь безразлично пожал плечами:
— Это вы мне скажите.
"Он испытывал какое-то странное чувство, как будто он зритель, присутствующий на постановке старого, миллион раз виденного спектакля. Режиссура отвратительная, актеры бездарные, но билет куплен, а зал покинуть нельзя.
Первым делом сняли отпечатки пальцев с той пачки, что держал в руке Николай Вениаминович. Потом деньги при свидетелях пересчитали, их оказалось ровно 10 тысяч рублей.
