Жанр
Солнце поднялось высоко над полей пустыни в долине Иордана, и жара немного спала. Люди вытаскивались из-под глиняных крыушек своих домиков, чтобы продолжать суету. В этой песчаной тиши мирно сидел человек — сыну Человечества, наборивший слова на теплый песок пустыни. Каждая песчинка стремительно исчезала, не давая возможности прочесть текст. Но он не мог оставить Мессию в покое, и каждую минуту старался передать своё прерывание....
Все, с кем он там сталкивался, имели разряды кандидатов и мастеров спорта, некоторые — международного класса.
Иногда Сереге хотелось просто сбежать куда глаза глядят, вырваться на свободу, спрятаться где-то подальше, но куда ты денешься из подводной лодки, каковой, по сути, является Союз? И это подогревало его ненависть к своей стране еще больше. Он смотрел в темное окно мчащегося поезда метрополитена и тихо кипел на огне собственного возмущения, не имея возможности дать выход накопившейся негативной энергии.
От орденов Серега бы не отказался — они бы круто смотрелись на его груди, но вот цену за их получение заплатить был совершенно не готов.
И в этом момент кто-то хлопнул его по плечу:
— Здорово, Серега!
Серега поднял голову и сразу же узнал его. Это был тот самый Володя, случайный собутыльник, который и сосватал его на контракт в спецназ. Если бы не люди вокруг, Серега тут же впился бы ему в шею и задушил собственными руками. Может быть…
А пока Серега лишь молча смотрел в глаза своего неожиданного знакомца и, видимо, в них отражалась такая ненависть, что тот даже поежился.
— Что, щенок, смотрю, желаешь попробовать огрызнуться? Это хорошо. Сейчас выходишь со мной на следующей станции, есть разговор.
— Перебьешься, старый козел! Пошел вообще на х… отсюда, пока я тебя не прибил, — прошипел Серега. Тот лишь улыбнулся. Но вот улыбка эта была такой хищной, что на этот раз передернуло Серегу, ему словно холодным и очень острым лезвием ножа провели вдоль спины.
А потому, когда двери вагона открылись, он послушно, как баран за хозяином, вышел вслед за своим случайным знакомым, внесшим такие резкие коррективы в его жизнь. Тот спокойно прошел к ближайшей свободной лавочке, сел и поднял на Серегу глаза. И глаза эти были черные. Совершенно черные — без зрачков. И это было так жутко, что Серега похолодел.
— Садись, говнюк, и слушай.
