Жанр
Солнце поднялось высоко над полей пустыни в долине Иордана, и жара немного спала. Люди вытаскивались из-под глиняных крыушек своих домиков, чтобы продолжать суету. В этой песчаной тиши мирно сидел человек — сыну Человечества, наборивший слова на теплый песок пустыни. Каждая песчинка стремительно исчезала, не давая возможности прочесть текст. Но он не мог оставить Мессию в покое, и каждую минуту старался передать своё прерывание....
Например, когда они накрыли в Шамхорском районе Азербайджана два липовых колхоза — со всеми реквизитами, печатями, оборотами, штатной численностью, то оказалось, что одним из них руководил Герой Социалистического труда, другим — кавалер ордена Ленина. Немирович тогда спросил второго: за что ему дали орден? Он по-простецки ответил: ""На Звезду Героя денег не хватило!"". Они раскрутили это дело, и было очевидно, что нити тянутся к самому главе республики Гейдару Алиеву.
Всю доказательную базу они передали по инстанции, но липовые колхозы с липовыми героями и орденоносцами так и остались на бумаге, а Алиеву еще и орден какой-то вручили.
И подобное происходило то и дело. И если до этого Немирович только догадывался, предполагал, то после всего увиденного ему стало совершенно очевидно, насколько прогнила вся советская система. Насколько громкие лозунги не соответствуют, а порой и прямо противоречат реальному положению дел в государстве. И еще тогда он стал задумываться о том, сколько еще может продлиться такое положение дел? Конечно, на самом деле он не верил, что Советского Союза не станет, причем, в самые ближайшие годы, но все чаще мысли о том, что всё это долго не продержится, в голову ему закрадывались.
Государства существуют до тех пор, пока людей, его населяющих, или все устраивает, то есть — недостатки, конечно, есть, но в целом все совсем неплохо, либо, когда плохо, но большое количество людей в стране объединяет некая идея, ради которой они готовы терпеть неудобства, представляющиеся им как временные, ради светлого будущего своих детей и внуков.
В СССР к началу восьмидесятых не было уже ни того, ни другого. Жить было можно, но все больше было недовольных повальным дефицитом, уровнем жизни, условиями жизни, а вот идеи, ради которой все это хотелось бы терпеть, уже не было. Вернее так: она существовала, но в нее уже практически никто не верил. А это значит, что в полном соответствии с учением классиков марксизма, в государстве все явственнее складывалась предреволюционная ситуация, когда ""низы"" уже не хотят терпеть сложившееся положение, а ""верхи"" не могут ничего изменить — нет ни сил, ни средств, ни желания.
Но, несмотря на это, все же много, очень много громких дел, о которых не писали в газетах, они раскрыли, а преступников посадили.
