Стою над поверженным врагом Костоломом и ощущаю радость победителя: новые легендарные наручи на руках. Природа реагирует, воздух становится чище, птицы поют и ветер обдувает лицо. Но я уже готов к следующему испытанию — короткий миг отдыха перед новой битвой в мире Метатолов....
И это ещё не всё. Стены храма, от пола до потолка, были испещрены какими-то загадочными закорючками. Приглядевшись, я понял, что это не кракозябры, а самые настоящие письмена и символы. Явно древние, судя по потёртостям и трещинам.
— Ни хера ж себе! — выдохнул Валька, тоже узрев масштаб пейзажа. — Это что ещё за хренотень? Куда это нас занесло, блин⁈
Олег, не отвечая, медленно двинулся вглубь зала, как загипнотизированный пялясь на письмена. Он что-то быстро бормотал под нос, не то молитву, не то заклинание.
— Погодь, погодь! — встрепенулся я, маханув рукой магу. — Ты чего там высмотрел, а? Никак послание от местных аборигенов?
Олег отмахнулся, даже не повернув головы.
— Тихо ты! Не мешай… Тут такое… — голос его дрожал от возбуждения. — Это ж надо, сохранилось ведь! Древность несусветная, а всё одно — как вчера высечено!
Мы с Валькой недоуменно перемигнулись. Чего это он? Двинулся на почве местных древностей? Так, глядишь, скоро и нас изучать начнёт, как музейные экспонаты.
Я подошел к Олегу и легонько потряс за плечо. Тот недовольно дернулся, но глаз от стены так и не оторвал. Только забормотал чуть громче, тыча пальцем в особо замысловатые закорючки.
— Погоди, ты хоть объясни, чего тут такого интересного-то? — не отставал я. — На древнюю клинопись какую-нибудь наткнулся, что ли?
Олег досадливо цыкнул.
— Да какая клинопись, тьфу на тебя! Тут вообще не письмена, а самые настоящие символы.
— Хрена себе! — почесал репу Валька. — И чего сей шифр значит? Небось, тайну бессмертия али философский камень какой?
Олег только отмахнулся.
— Типун тебе на язык, без году неделя в магию! То всё басни для доверчивых олухов. А тут… Тут совсем другое. Тут зашифрованы знания древних о природе мироздания.
Он принялся тыкать пальцем то в одну закорючку, то в другую, шепча под нос диковинные слова. Глаза горели, на скулах пылал лихорадочный румянец. Во как пацана пробрало, не на шутку!
Я тем временем подошел к алтарю, с любопытством его разглядывая.
