Я стоял неподалёку от кучки заражённых, и по щекам неожиданно потекли слезы. В прошлом они вызывали у меня лишь страх, но теперь я видел их ошибки и слабости через призму своего «Взгляда в будущее». Всё разворачивалось перед глазами с невероятной четкостью — каждое движение, каждое слово....
Моё «тёмное я» рвалось наружу, требуя крови, требуя причинить боль. Но я сдерживал его, концентрируясь на эмпатии. Страх, неуверенность, упрямство и… вина? Да, определённо вина.
— Что, совесть мучает? — как бы между прочим спросил я, и его эмоции вспыхнули ярче. — За что? За налёты на мирных жителей? За убийства?
Вина усилилась настолько, что я почти физически ощущал её вкус. Значит, я на верном пути.
— Знаешь, — продолжил я, всё так же спокойно, — я ведь вижу, что ты не такой как они. Ты ведь не хотел всего этого, верно? Просто… выбора не было?
Его эмоции метались как пойманные в клетку птицы.
— Я… — он запнулся. — Я не…
— Можешь всё исправить, — мягко подсказал я. — Прямо сейчас. Просто расскажи правду.
Эмоциональная плотина прорвалась. Он начал говорить — сначала медленно, с запинками, потом всё быстрее и быстрее. О том, как попал в банду, как не смог уйти, как его заставляли участвовать в налётах.
А потом пошла конкретика — расположение базы, количество людей, системы патрулирования.
"Второй пленник оказался покрепче. Когда я подошёл к нему, он только презрительно сплюнул. Его эмоции были проще — злость, ненависть, уверенность в своей неуязвимости.
— Ничего от меня не получишь, ублюдок!
Я вздохнул. Что ж, придётся действовать иначе. Достал нож:
— Знаешь, что самое интересное? Я чувствую твои эмоции. Каждую. И знаю, когда ты врёшь.
Он снова сплюнул, но в его эмоциях мелькнуло сомнение.
— Давай проверим? — я поднёс лезвие к его пальцу. — Сколько человек на базе?
— Пошёл ты!
Короткое движение — и первая фаланга отделилась от пальца. Он закричал.
— Повторяю вопрос, — всё так же спокойно произнёс я, борясь с тёмной частью души, которая требовала продолжить пытку. — Сколько?
— П-пятьдесят! — выпалил он.
Эмоции вспыхнули — ложь.
— Неправда, — покачал головой я и взялся за следующий палец. — Давай ещё раз?
— Тридцать два! — почти прокричал он, и на этот раз эмоции подтвердили — правда.
Дальше пошло легче. Каждый раз, когда он пытался соврать, я это чувствовал и… объяснял, почему лгать нехорошо. После третьего пальца он уже говорил чистую правду, захлёбываясь словами.
Сведя показания обоих пленников воедино, мы получили полную картину: тридцать два человека на базе, шесть пар патрульных, меняются каждые четыре часа. База устроена в естественной пещере, вход замаскирован, но есть и запасной выход — на случай осады.
