Автор
Взгляд был занят снегом и метелью, но внутри подъезда пульс становился еще быстрее, а сердце дрогнуло от той ужасающей симфонии холода и ветра. Метель ревела через окошко, превращая мир за его кромкой в холодную картину, где каждое движение казалось вызовом невидимому стене....
Мне кажется, такого я еще не испытывала… Таких острых, незнакомых ощущений, которые с трудом могла с чем-либо сравнить!
Глухой рык Самрата раздался как будто издалека, прежде чем движения во мне прекратились с последним глубоким рывком. Несколько мгновений он оставался внутри, после чего нехотя освободил мои запястья и отстранился. Почти сразу глаза ослепило от света настольной лампы. Щурясь, я дала себе немного времени собраться, прежде чем неуклюже отлепилась от столешницы, пытаясь на ходу поправить платье.
Мгновенно застыв на месте, я устремила растерянный взгляд на Самрата, что хмуро наблюдал за мной, не спеша, застегивая ремень своих брюк.
Глава 15
САМРАТ
Распахнутые, серые глаза буквально пронзили меня своим робким и доверчивым недоумением. Как отрезвляющий удар кулаком в солнечное сплетение. Ведь я хорошо разглядел в серой бездне последствия своего внутреннего хаоса! Дикости, в которой я ослеп, утонул, и плевать хотел на всякие ориентиры, вместе с моральными устоями…
Я думал, что все эти байки про горячность восточной крови, из-за которой самообладание здравых мужиков летит к чертям — тупое оправдание для слабаков, не знающих слово ответственность! Но этот момент хорошенько проучил меня.
Заставил поскользнуться на собственных заблуждениях, и усомниться в непоколебимом восприятии мира, с которым я двигался, минуя год за годом.
Это неуправляемое, темное начало застало меня врасплох.
"Еще там наверху, с лукавым прищуром наблюдая за тем, как танцует Аня, я даже не осознавал, что это было только начало. Не осознавал, насколько было приковано мое внимание, будто я попал под тяжелый гипноз! Для меня стало неожиданностью, что ее смелость окажется настолько искусной и манящей. Каждое движение уверенное, будто не раз отработанное и в то же время такое естественное, точно она танцевала под эту песню каждый день! И это эстетическое удовольствие пробуждало во мне поистине редкое восхищение.
Я ведь много раз это видел. Как скромницы и скромники отпускали на волю свое второе «Я» выходили за рамки, отдавались свободе на территории безусловностей! И я хотел, чтобы она это испытала. Смогла раскрыться, захотела ощутить эту свободу, в конце концов, узнать чертей в своем тихом омуте! Ей давно нужно было это.
