Автор
Взгляд был занят снегом и метелью, но внутри подъезда пульс становился еще быстрее, а сердце дрогнуло от той ужасающей симфонии холода и ветра. Метель ревела через окошко, превращая мир за его кромкой в холодную картину, где каждое движение казалось вызовом невидимому стене....
Границы давно стерлись, и я пропустил тот момент, когда сладкий яд без спроса смешался с моей кровью, занозой впился в глухую стену цинизма, а теперь дал ощутить силу своих корней, намертво слившихся с нутром!
Слишком глубоко проросла во мне. Слишком поздно понял насколько…
Что не день, то чужое отражение в зеркале. Ни одного оправданного часа. Сначала я, конечно, упивался злостью, разочарованием и равнодушием. Потому и был уверен, что пройдет. Но не прошло… С приходом ночи меня неизменно нагоняло осознание.
Я снова делаю медленную затяжку и откидываю голову на спинку дивана. И плевать, что это мой ресторан. Плевать, что все видят. как я расслабляюсь в общем зале. ПЛЕВАТЬ. С какого-то момента все стало таким незначительным и бессмысленным, что в пору пуститься во все тяжкие.
Ошибаться тоже надо уметь. Это никогда не проходит бесследно и безболезненно для внутреннего равновесия.
Говорят мы в ответе за тех кого приручили. Звучит как-то снисходительно и поверхностно.
Я ничего не выжидал и не выведывал. Пусть это была чуйка, голос совести, обдуманный шаг взрослого человека или испепеляющее чувство вины, но в какой-то момент я просто взял и набрал нужный номер. Разговор был коротким.
