Автор
Взгляд был занят снегом и метелью, но внутри подъезда пульс становился еще быстрее, а сердце дрогнуло от той ужасающей симфонии холода и ветра. Метель ревела через окошко, превращая мир за его кромкой в холодную картину, где каждое движение казалось вызовом невидимому стене....
В ресторане были накрыты столы на два этажа, заказана программа, музыка… Но я трезво оценивал свое положение и возможности. И понимал, что столы так и могут оказаться пустыми. Но единственное, что по-настоящему меня беспокоило это Аня. Если я бы стойко перенес решение семьи не принимать мою невесту, то ее это не просто бы расстроило, а обезнадежило. Я даже думал перенести наших немногочисленных гостей в другое заведение. Но все же Бог удивил меня…
Мне позвонили заранее и я, на самом деле, не ждал хороших вестей.
Я долго размышлял и пытался понять свою реакцию, прийти к чему-то единому. Но в конце концов, осознал, что мне этого не достаточно. И дело было не в моих ранах… а в том, что он пошел против нее! И то, каким гнусным способом он это сделал.
Я не знаю, почему Аня не говорила мне. Почему все это время молчала. Возможно видела гораздо глубже проблему, понимала конфликт отца и сына. Ее доброе сердце попросту не позволяло вмешиваться и еще больше усугублять положение! Но я все равно вывел ее на разговор.
Признание Ани привело меня в обширный ступор. Оказалось, что мне нечего было сказать на это. Нечем крыть ощущение стыда, что начало жрать меня изнутри."
"Стыда за себя и за своего отца. Единственное, что я сделал тогда, дал железобетонное обещание, что отныне ее матери ничего не угрожает.
До сих пор я ощущаю свою вину. За то, что осудил свою девочку, за то, что посмел отвернуться. За то, что самым последним узнал о том, что случилось с ней…
После перестрелки, когда на первом месте было подозрение в покушении, паника сорвала мне крышу. В ту же ночь я велел своим встать на охрану Ани. Однако ее не оказалось дома.
