Автор
Я знаю, как это тяжело, Тревор — так говорила доктор Уэйван, улыбаясь и прерывая молчание. Она берет из ящика шкафа что-то важное, а он смотрит на плакат анатомии, отражение их взаимодействия в этот момент — страх и надежда.
Тревора обдало холодом из-за резкого прерывания горячего поцелуя, и он споткнулся, делая шаг вперед. Его грудь часто поднималась и опускалась, воздух небольшими порывами вырывался из легких, и его разум мчался, чтобы догнать то, что только что произошло.
Ухмылка растянула губы Марка.
— Сначала мы копаем, потом играем, — суховато сказал он. Марк подошел к комоду и вытащил футболку и спортивные штаны, поворачивая голову в сторону Тревора, прежде чем бросить вещи.
Тревор замешкался, но каким-то образом сумел поймать одежду на груди.
— Грубо… Неудивительно, что у адвокатов такая плохая репутация.
*** После расчистки сугробов у въезда при помощи квадрацикла и лопат, Марк смог отогнать автомобиль с дороги. Обратно к дому Тревор поехал на квадрацикле, а Марк вел машину. Когда он заехал в гараж и заглушил двигатель, ему пришло в голову, что накануне сказала Кейт.
— Ты когда-нибудь лепил снеговика? — спросил Марк, когда выходил из машины.
Тревор посмотрел на него и улыбнулся.
— Каждый год.
— До сих пор? — он достал лопаты из задней части квадрацикла.
— До сих пор, — Тревор взял одну из лопат и последовал за ним, возвращая их на место в гараже. — Между моими братьями и сестрами, а теперь племянницами и племянниками соревнование, мы делимся на две команды, а потом пытаемся переплюнуть друг друга, у кого лучший снеговик. Мама с папой в роли судей, но почему-то это всегда заканчивается ничьей, — он подмигнул.
Непонятная боль проникла в грудь Марка. Это была ревность? Скорбь о потере чего-то, чего у него никогда не было?
— Звучит очень весело, — сказал он, стараясь сохранить ровный голос.
Однако он, должно быть, не очень преуспел в этом, потому что Тревор, прежде чем заговорить, секунду изучал его.
— Ты никогда не лепил снеговика?
Марк покачал головой.
— Я вырос в Аризоне, недалеко от Феникса. У нас там не так много снега.
— Жаль, что здесь снег слишком сухой, чтобы из него можно было лепить.
— Нет-нет, — засмеялся Марк. — Мне не нужно делать что-то подобное.
Тревор ничего не сказал, просто стоял и смотрел на него, как будто пытался его разгадать. Синева его глаз была такой же глубокой и бесконечной, как зимнее небо над ними, но только от них исходило тепло, обволакивая тело Марка, просачиваясь внутрь, заполняя все пустые углы.
