Зато здесь указывались метки главы каждого рода. Нужно только перевернуть страницу, чтобы проверить…
Высшие ледяные демоны. Двое равноправны. Двое имеют одинаковое влияние, буквально разделяют территорию ледяных демонов на две половины, в то же время единые. Лестр Азалар ард Ригилон. И лестр Заиран ард Сагивей. Метку собственности на меня поставил Заиран ард Сагивей.
Я вспоминала его лицо. Его черты запечатлелись в памяти так сильно, так отчетливо, что от них не избавиться никогда. А порой они мне даже снятся ночами. Лицо, чем-то неуловимо отличавшееся от всех остальных. Потому что он – ледяной демон. Ледяные демоны немного другие. У каждой расы свои черты. Вот и ледяные демоны обладают своими особенностями, которые не так уж легко описать, но не заметить невозможно.
Лицо, запечатленное на иллюстрации в книге, точь-в-точь совпадает с тем, что врезалось в память.
Это он. Демон, который поставил на меня метку. Заиран ард Сагивей.
Почему не кто-нибудь другой? Не кто-нибудь из их рода, а именно глава? Один из двух правителей ледяных демонов.
Стоит прикрыть глаза, и перед мысленным взором снова всплывают события той ночи. Вот он входит в наш дом. Вот он соглашается на сделку. И прожигает мою ауру, рисуя на ней метку.
У него были темные волосы. А на иллюстрации – белые. Почти такого же цвета, как прядка у меня в волосах. Тогда он маскировался. Потому что белые и серебристые волосы есть только у ледяных. А люди о них попросту не знают.
Но лицо… это точно он.
Что теперь со всем этим делать? Рассказать Дайту? Разрушить его жизнь ради собственного спасения, которое, возможно, и не состоится?
Какой вообще толк от знания, что, если демона убить, метка исчезнет?!
Правитель ледяных демонов. К нему не подобраться. А если и подобраться, то, скорее всего, очень сильно об этом пожалеешь.
Ришел говорил, что у сопротивленцев есть особенная магия. Которую даже они с Ирэшем опознать не смогли. Хватит ли этой магии, чтобы справиться с могущественным ледяным демоном? Они, конечно, смогли ранить Ришела, но вряд ли подобный трюк удастся второй раз. Быть может, им тогда вообще повезло. А с чего бы Сопротивлению мне помогать? Если только Дайт попросит? Опять же, Дайт. Дайт в любом случае не останется в стороне.
Имею ли я право? Ради собственной свободы, ничего не обещая взамен? А ведь тогда я и сама стану преступницей.