Автор
В главном Дворце Драеклона собралось совет пяти: спокойные лица императорских сыновей выдавали уверенность, в то время как глаза императора сверкали решимостью. Центральный зал напоминал не просто место для совещаний, а кнюжный коридор — каждый шаг и слово здесь имеют значение, потому что это выбор будущего.
Также со слов мужей я узнала, что Кристофа Эноридхена все же отстранили от службы и по не ясной для меня причине зачем-то переселили в сандаловые комнаты, запечатав его в них на неопределенный срок.
На мой закономерный вопрос: зачем и что за комнаты такие, Клаус обронил, что для соблюдения наказания, презрительно фыркнув, что Кристоф еще легко отделался, потому как за его халатную провинность следовала более радикальная расплата. Однако после этого на службу его возвращать никто не собирался, я слышала, что Кристофа ждала ссылка в академию Деркон на должность всего лишь преподавателя по боевым искусствам.
Не знаю, легко ли «отделался» Эноридхен за свой проступок, но лично я считала, что в академии ему будет лучше, чем мертвым. А что думал сам Кристоф по этому поводу, я так и не узнала. Да и не очень-то и хотелось.
Главой безопасности вместо Эноридхена стал светлый, красивый и никогда не улыбающийся эльф — Альгор Найрональ. Бывший преподаватель по боевым искусствам академии Деркон.
Вот такой вот своеобразный обмен.
Надо сказать, что Калире, которую все же назначили, к моей радости и легкому удивлению, на должность управляющей дворца, по какой-то причине новый глава безопасности совершенно не пришелся по вкусу.
И я не раз наблюдала в коридорах их словесные, чаще курьезные, перепалки и пикировки. Правда, слава великим, никогда не выходящие за грань дозволенного. Но все же именно Калира отчего-то всегда начинала язвительные баталии в сторону мужчины, а Альгор лишь изредка криво улыбался, сверкая жутковатыми холодными фиолетовыми глазищами, или же и вовсе игнорировал пышущую гневом скорее от того, что на нее именно не обращают никакого внимания, эльфийку.
Я даже как-то не выдержала и словила свою бывшую служанку, устроив ей допрос с пристрастием на предмет ее отношений с эльфом, и даже предлагала любую посильную помощь для того, чтобы уладить конфликт, вплоть до привлечения мужей. На что меня, к моему немалому удивлению, культурно, но твердо попросили не вмешиваться в их с «наглым» эльфом дела. И я, пожав плечами, мысленно окрестив эти перепалки брачными эльфийскими игрищами, больше не обращала внимания, если слышала резкие, хлесткие перепалки или же бой посуды. Ну, и на рычание эльфа и его угрозы: выпороть зарвавшуюся бестию, тоже лишь таинственно улыбалась и, мурлыкая под нос песенку о любви, заворачивала в другой коридор.
