Автор
В главном Дворце Драеклона собралось совет пяти: спокойные лица императорских сыновей выдавали уверенность, в то время как глаза императора сверкали решимостью. Центральный зал напоминал не просто место для совещаний, а кнюжный коридор — каждый шаг и слово здесь имеют значение, потому что это выбор будущего....
Но, если бы отбор был открытым, сколько из девушек изъявили бы желание прибыть во дворец? Тем самым обрекая себя на смерть. В подобном случае, возможность была бы у каждой.
Я был уверен, что уж больше, чем тридцать девять. Какая бы родовитая семья не решилась попытать счастья породниться с монаршей семьей, выбивая через дочерей для себя льготы?
Как бы ни было смешно, действительно много.
Не сомневаюсь, даже если бы аристократы напрямую знали, что ждет их дочерей после брачного обряда, сколько бы из них отказались от подобного шанса, несмотря на риски?
И мысли допускать о подобной мерзости и низости не хотелось.
Поморщившись, поправил рукава шелковой рубашки, чувствуя под ними толстые, уже практически сроднившиеся с кожей блокирующие артефакты, заправил ее в штаны и, взглянув на свое отражение в зеркале, удовлетворенно кивнул.
Я был готов.
— Поправь венец, — проворчал брат, проходя мимо. — Снова съехал набок. И кусок рубашки торчит. Выглядишь так, словно только выполз из постели после горячего секса.
— Так и прекрасно. Ничего плохого не вижу. Пускай завидуют, думая, что у меня только что был горячий секс, а не утомительная тренировка и медитация.
— Иногда ты просто невыносим, Анхель.
— Иногда просто кто-то зануда, Дэм. Не знаешь, кто?
Брат раздраженно закатил глаза, фыркнув:
— Надеюсь, ты закончил паясничать, и мы можем идти?
— Идти можем, — покивал я, заправляя рубашку и поправляя венец, аккуратно закрепил ее на этот раз с помощью магии, на доли секунды ослабив браслеты.
— Боги, Анхель, какой же ты еще ребенок!
— Мне почти двести лет. Где ты ребенка увидел? К тому же, я натурально могу доказать, что не ребенок. Хлоя охотно в этом поможет. В чем, кстати, ты, дорогой братец, не раз убеждался. С помощью той же самой Хлои.
При вспоминании об эльфийке в нашей с братом постели и того, что могут творить ее ротик и шаловливый язычок, член в штанах мгновенно напрягся и дрогнул, а в низу живота болезненно заныло.
— Так, все, хватит. Идем!
* * *"
"В северной зале нас уже ждали тридцать девять прекрасных избранных нашей родовой магией девушек и, как обычно, спокойный, невозмутимый Никлаус.
