Поднимаю взгляд в холодное небо. Почему сегодня так хочется прогуляться по этой аллее? Всё лето обещала себе это сделать, а тут вдруг как-то и не приходит в голову. Правда ли я забыла или что-то поменялось? И вот уже шагаю среди осенних листьев, ощущая прохладу на коже и размышляя о смысле бытия....
И я не хочу, чтобы все знали, что у меня отношения с шефом.
Я даже не узнала, чего он от меня хотел.
Так торопилась убежать.
Так сильно злость и смелость накрыла.
Меня не сразу отпускает. Первое время ещё трясёт.
Потом Либерсон выдаёт ещё заданий.
И время успокаивает нервы.
***
Никогда ещё моя скромная непримечательная жизнь настолько не кишела событиями.
Так, что я от одного не успеваю отойти, а следом перебивает другое.
Успокоив разбушевавшийся пульс и погрузившись в работу, на автопилоте дотягиваю до вечера.
Убираю рабочее место. Раскладываю папки аккуратно на столе по мере важности и срочности. Выключаю компьютер.
Спускаюсь вниз вместе со всеми.
На улице почти темно. Воздух сырой и промозглый. Снова будет дождь.
Погруженная в свои совсем не радужные мысли, пересекаю крыльцо.
Не тороплюсь. Сегодня некуда. Иду домой, в служебную квартиру, чтобы упасть ничком в диван и, отпустив все мысли, проспать до утра. Наверное, даже ванна не предвидится. Слишком устала и измотана.
Шагаю не спеша, спускаюсь со ступенек, и вдруг чувствую захват на предплечье, больно сдавливающий руку даже через плотную ткань пальто.
- Здравствуй, любимая.
Сердце обмирает.
Этого не может быть. Только не опять.
- Отпусти меня. Что тебе нужно?
- Неужели сложно догадаться? – Шипит муж. Бывший. – Мне ты нужна. И я приехал за тобой.
Оглядываюсь по сторонам. Народ как-то быстро рассосался кто-куда. Я одна на крыльце, с невменяемым человеком, который не раз делал мне больно. Страх липкой жижей расползается по спине.
- Я с тобой никуда не поеду. – Пытаюсь сохранять спокойствие. – Отпусти, Лёша. Мне больно.
- Ооо… Тебе больно, дорогая? – Скалится. Хватает за лицо второй рукой. – Да ты не знаешь, что такое больно. Боль – это когда тебя вышвыривают, как ненужную вещь. Когда собственная жена унижает и втаптывает в грязь.
Я невольно взвизгиваю, когда пальцы сильно впиваются в кожу, буквально сворачивая челюсть.
И не могу дышать.
Не верю, что это происходит.
Он окончательно слетел с катушек, что уже даже на улице позволяет себе такое.
Мои слабые попытки его отцепить не пользуются успехом.
- Ты - шлюха, Оля. – Говорит обманчиво спокойно уже мне на ухо, максимально приблизив к себе. – Не сопротивляйся, или будет хуже. Садись в машину.
От шока ноги примерзают к крыльцу. А ему почти удаётся сломить меня и утащить на парковку.
Почти.
Но через секунду, я чувствую просто адскую боль от того, что сцепленные пальцы на моём лице внезапно отпускают.
