Поднимаю взгляд в холодное небо. Почему сегодня так хочется прогуляться по этой аллее? Всё лето обещала себе это сделать, а тут вдруг как-то и не приходит в голову. Правда ли я забыла или что-то поменялось? И вот уже шагаю среди осенних листьев, ощущая прохладу на коже и размышляя о смысле бытия....
Утыкаюсь мужчине в плечо, ища в нём поддержки, пытаясь укрыться от всего навалившегося рядом с человеком, сломавшим мою жизнь.
А он сгребает меня в охапку и шепчет в волосы:
- Что ж ты такая плакса-то у меня…
«У меня».
Эта фраза забивает все эфиры в голове. Бьётся набатом.
Хочу быть «его».
Хочу!
Сама не желая.
Это сводит с ума.
Он играет.
Ему весело.
А я уже подсела.
На грубость.
Отстранённость.
Жестокость.
Мужскую силу и уверенность.
Мне хочется, вопреки всему, обрести спокойствие именно рядом с ним.
Больно. Страшно. Но заманчиво.
А я так долго отказывала себе в настоящих чувствах, что сорваться сейчас – как «ширнуться» героином.
Сразу коньки отбросить.
Но ощутить то, чего никогда до этого…
Я всхлипываю недолго. Минуты две. А потом набрасываюсь на его губы с остервенением. Будто голодная. Целую, хватаясь руками за обросшие жёсткой щетиной щёки, пытаюсь придвинуться ближе, ощутить то, что было утром…
И…
Он не отвечает.
Руки не убирает, но замирает холодным изваянием.
А я умираю.
От унижения. Снова накатившего страха. И беспомощности.
Даже воздух перекрывает от неожиданности.
В растерянности смотрю в стальные глаза, пытаясь найти там хоть что-то…
Но нет.
Только лёд.
Меня начинает трясти.
Всё это время Удальцов молчит, и я не пойму в чём подвох, ведь недавно крепко обнимал меня, а теперь как статуя мраморная.
Достаю последнего туза из рукава. Больше крыть нечем.
- Серёжа… - Говорю тихо, сдавленно. В первый раз так обращаюсь. – Что с тобой?.."
"Его глаза неожиданно меняют цвет.
Ошарашенным что ли.
А потом он поднимается.
Отпускает мои руки и уходит.
Я остаюсь в полной растерянности.
Одна.
Звук захлопнувшейся двери отдаётся спазмом в груди и голове.
Очень громко.
Несправедливо.
Я не заслужила это.
Не заслужила…
Сворачиваюсь калачиком на диване и скулю в декоративную подушку, плотно стиснув зубы, хотя хочется кричать в голос.
Это всё не со мной происходит.
Не со мной!
Грёбанный Удальцов со своим непробиваемым скверным неприступным характером!
Как же ты меня достал.
Ненавижу.
Ненавижу.
Ненавижу…
Нет.
Больше нет.
Мантра сломалась.
Да что со мной происходит?
Я больше не испытываю к нему ненависти и презрения, как раньше.
Теперь и сама не знаю, как свои чувства обозвать…
Помешательство.
Шизофрения.
Садомазохизм.
Засыпаю прямо на диване в обнимку с подушкой.
