Поднимаю взгляд в холодное небо. Почему сегодня так хочется прогуляться по этой аллее? Всё лето обещала себе это сделать, а тут вдруг как-то и не приходит в голову. Правда ли я забыла или что-то поменялось? И вот уже шагаю среди осенних листьев, ощущая прохладу на коже и размышляя о смысле бытия....
И теперь ей предстоит за это расплачиваться.
Своим телом.
Самое противное во всём этом то, что Удальцова я ненавижу всей душой. При одном только взгляде на него впадаю в мерзкое оцепенение.
Никакими усилиями не могу представить в голове наше совместное нахождение в постели.
Да, я видела эротические сны с его участием.
Но это было до того, как он показал свою истинную сущность.
И теперь…
Я никогда не спала с тем, к кому не испытываю хотя бы симпатии.
Пятьсот тысяч…
Какие-то сраные пятьсот тысяч!
Столько стоит моя гордость?
Столько стою я?
Уже к утру, когда, так и не сомкнув глаз, я достигла состояния застывшей мумии, смириться со своим положением стало как-то легче.
На меня напала апатия и безразличие к происходящему.
Хочет меня?
Да пусть подавится.
Но я не собираюсь быть тряпкой.
Больше не хочу.
Если у нас договор, значит, есть и условия.
И их нужно немного подправить.
***
- Всего четыре.
Собеседник по-прежнему не перебивает меня, только сверлит взглядом.
- Первое: Я бы хотела остаться жить в служебной квартире, но перевестись в другой отдел, или обратно на склад.
Никакой реакции. Идеальный покер-фейс.
- Второе: вы можете помочь мне развестись с мужем. Это, как бы, не обязательное условие, скорее вопрос…
По-прежнему молчит. Потирает подбородок указательным пальцем и молчит.
- Третье: Я не хочу, чтобы встречи проходили в той комнате… - Запинаюсь, становится тяжело дышать – В Фиолетовом.
Вот тут брови «собеседника» немного приподнимаются.
Но, по-прежнему, ни звука.
- Это может быть любая другая комната… - Уверенность предает меня с каждой секундой. – Только не та же самая…
Как вспомню девушку, что была распята на черных простынях, пробирает дрожь.
Что он там делал с ней одному Богу известно…
Не хочу… Не могу на ту же постель.
Если уж пытки терпеть, то в каком-то другом месте.
Пусть это и глупо.
- В общем-то, это всё. – Голос предательски хрипит. – Последняя просьба… - Становится совсем трудно произносить слова. – Не причиняйте мне сильной физической боли.
На моей последней фразе Удальцов склоняет голову на бок, словно прикидывает в уме какие-то расчеты.
Он долго раздумывает, потом спокойно произносит:
-Ты хочешь, чтобы эти условия были прописаны в договоре?
Никаких эмоций. Деловой тон. Холодный и беспристрастный.
Я прекрасно понимаю, что в моей ситуации рассчитывать на какие-то уступки, по меньшей мере, глупо.
- Достаточно, чтобы вы просто их выполнили.
Мои руки трясутся.
