Поднимаю взгляд в холодное небо. Почему сегодня так хочется прогуляться по этой аллее? Всё лето обещала себе это сделать, а тут вдруг как-то и не приходит в голову. Правда ли я забыла или что-то поменялось? И вот уже шагаю среди осенних листьев, ощущая прохладу на коже и размышляя о смысле бытия....
Он в три шага оказывается возле меня и просто вдавливает своим с ног сшибающим потоком тестостерона в твёрдую столешницу острова.
Я вся сжимаюсь под тяжелым стальным взглядом.
- Нетерпеливая девочка. – Выдает мужчина и широкой ладонью берёт меня за подбородок.
Нет. Я же не то хотела сказать! Черт! Блин!
Блин! Блииин!!!
Но его рука уже медленно спускается вниз, лишая меня полностью дара речи, надавливая на пульсирующую у самого горла артерию, оставляя ожоги на пути к ключице, заставляя замереть на месте.
- Чего же ты ждешь, милая? – Выдыхает он мне в щеку, посылая нервный импульс в хаотичное путешествие по моим чувствительным точкам.
Я. Не. Хочу.
Не хочу. Хотеть.
Это какое-то странное ощущение, смахивающее на стокгольмский синдром.
В моём организме всё будто сбилось с правильного привычного ритма и теперь ждёт сигнала в виде этого низкого обволакивающего баритона, от которого коленки начинают неконтролируемо дрожать.
Я же взрослая девочка, чёрт его подери!
Могу держать себя в руках.
Но глупое тело думает по-другому.
Всё вообще выходит из под контроля, когда горячее шумное дыхание касается моего уха и чувствительной точки за ним. Это очень плохо. Так нельзя.
- Я скажу, чего ты ждешь. – Почти шёпотом, ненавязчиво.
Только на мгновение осознаю, что сильные мужские руки со столешницы переместились на мою талию, и пустились в медленное исследование натянутого, как струна, тела.
- Всё, чего ты хочешь, девочка – это подчиняться. – Всё так же тихо.
Сильная рука осторожно отодвигает волосы. Твердые губы касаются отчаянно пульсирующего участка и…
- Я научу тебя. – В шею. Выдыхая.
Не осознаю, как сильные руки подхватывают меня и усаживают на столешницу. Даже в таком положении чувствую себя маленькой мушкой в лапах огромного сильного паука.
Но липкий страх отчаянно смешивается с другим, совершенно неуместным сейчас чувством.
Возбуждение.
Оно настолько явственно, что не могу поверить.
Себя.
Мои руки сами хватаются за плечи Сергея. Это не я.
Дыхание само сбивается от твёрдых, настойчивых касаний. Это. Не. Я.
Это не я прижимаю его ногами к пульсирующему участку между ног, стараясь унять разрывающее чувство пустоты.
Это какая-то сошедшая с ума похотливая самка.
Это не я…
А он…
Уже во всю гладит воспалённую кожу под свитером, добираясь до груди, сжимает безжалостно, отнюдь не нежно.
