Автор
Метро 2033: Питер — это тревожная история о выживании в послеапокалиптическом мире, где надежды на спасение заключены в темном забытом метро. Огромный лабиринт стал последним убежищем для выживших, но даже здесь не застрахованы от бесконечных опасностей и жестоких борьбы за выживание. В этом мире холодные земли и стены метро служат лишь временными укрытиями....
А если хорошенько заплатить, то Садовая-Спасская дает возможность преступникам даже сделать один телефонный звонок.
— У аппарата.
Иван медленно сказал:
— Что это значит, генерал?
— Я просил тебя не убивать Орлова, — сказал Мемов. Голос был усталый. — Зачем?
— Что? — Иван замолчал. Вот как все повернулось.
— Никаких переговоров не будет, Иван. Ты теперь убийца и террорист, а с убийцами и террористами переговоров мы не ведем. Как и с военными преступниками. И если честно… — Генерал помолчал. — Ты меня сильно разочаровал, Иван.
* * *— Василеостровская на самообеспечении протянет примерно месяц, — сказал профессор, когда все собрались. — То есть запасы продуктов у наших есть на месяц-полтора, это стандартно. Существует неприкосновенный запас консервов на случай затопления туннелей. Есть запасы карбида и сухого спирта дли ламп и готовки еды — правда, думаю, за время войны с Восстанием эти запасы несколько уменьшились… Что еще? Питьевая вода в баках — есть. Основная проблема, как понимаю: свет. Аккумуляторов хватит от силы на неделю.
— Да уж, — Уберфюрер почесал затылок. Миша сидел потерянный.
Таня, подумал Иван.
Таня.
Я все испортил.
— Черт! — Иван мотанул головой, прошелся по комнате туда и обратно. Перед ним расступались.
Развернувшись, со всей дури хлопнул ладонью по столу. Ай! Кости обожгло. Боль была яркая и жестокая, она провентилировала голову, словно мощным воздушным потоком.
— Иван!
— Ничего, — буркнул он. — Ничего. Все в порядке.
Он лег на койку лицом к стене. Думай, Иван. Думай. Василеостровской нужен свет.
Где взять электричество?
Где, мать вашу за ногу, мне взять электричество?!
Чтобы сэкономить патроны, они теперь снимали койки в дешевой гостинице на Садовой. Комнат как таковых здесь не было, спальные места отделялись друг от друга плотными занавесками грязно-бежевого цвета.
Почти ничего не ел. Друзья пытались его расшевелить, но, натолкнувшись на глухую стену молчания, решили подождать.
«Ты избегаешь своей судьбы». Лахезис.
«Когда ты пойдешь туда… а ты все равно пойдешь». Энигма.
Прошел день. Другой.
