Автор
Метро 2033: Питер — это тревожная история о выживании в послеапокалиптическом мире, где надежды на спасение заключены в темном забытом метро. Огромный лабиринт стал последним убежищем для выживших, но даже здесь не застрахованы от бесконечных опасностей и жестоких борьбы за выживание. В этом мире холодные земли и стены метро служат лишь временными укрытиями....
Зачем он вышел на берег, интересно? Встретить свой последний рассвет? Да какие там к черту рассветы — после ядерной-то войны. Солнца не было месяц или больше. Вообще не было. Холод лютый. Ветер на море был настолько силен, что срывало деревья. Целые ураганы.
Но потом вместо ядерной зимы мы получили непонятно что.
То есть, кто выжил — тот и получил.
Берег уже кроваво-красный. Старик останавливается передохнуть. Спину ломит, словно в поясницу вставили металлическую трубу. Ничего.
И неважно, что было лето. Он вышел тогда из закрытой зоны реактора — посмотреть, что дальше. А мог и остаться там. Когда прозвучала тревога, реакторные отсеки начали самоблокироваться. Всегда существует вероятность, что с персоналом что-то случится, и реактор, выработав воду для охлаждения, начнет расплавляться. Поэтому автоматика. Автоматика закрыла его в активной зоне, прямо в зале над реакторной решеткой. Смешно.
Ирония судьбы. «Какая гадость эта ваша заливная рыба».
Старик заканчивает работу. Противогазник лежит перед ним в коричневом защитном плаще — армейском, кажется. Ноги его в обрезиненных чулках. Окуляры невозмутимы. Руки вытянуты. Он мертв уже больше двадцати лет. Ха-ха. «Тепленькая пошла».
Теперь его нужно похоронить.
Старик втыкает лопатку в песок и берется за плащ мертвеца прорезиненными перчатками.
Пошли родной. Мы найдем тебе хорошее место.
— Диспозиция такая. Мне нужно попасть на поверхность. И не просто наверх — а добраться до Ленинградской атомной электростанции. И вернуться. — Иван помолчал. — Обязательно вернуться. Ты можешь мне помочь?
Мандела помедлил.
— Можно начистоту? — Да.
— По-моему, вы конченые психи.
«Ты уже мертв. То, что ты сейчас видишь — кислородная смерть мозга».
— Вполне может быть, — сказал Иван. — Так что насчет моего вопроса? Мандела переступил с ноги на ногу.
— Ну, если это поможет…
— Поможет, — сказал Иван.
— Здесь, на Техноложке… — начал Мандела, — у меня есть друг. Я тебе про него рассказывал, помнишь?
— Кто он?
— Астроном, — Мандела запнулся. — Вернее, астрофизик.
— И как зовут этого твоего астронома-астрофизика?
— Звездочет, — сказал Мандела.
Иван поднял брови.
